Мастер Трав. Том 8 - Ваня Мордорский

Грэм, как и в прошлый раз, принялся за саламандр прямо во дворе. Пару минут я наблюдал за его точными, уверенными движениями. И когда он разделал первых двух, я взял куски мяса и начал готовить. Решил, что просто обжарить мясо — это тоже неплохо. Оно зашипело на сковороде, выпустив облачко пара с резким, пряным запахом. Я не спеша готовил, переворачивая мясо со стороны на сторону и добавляя травы и специи.

Всё это время Грэм разделывал саламандр, сцеживая в кувшины их свежую, немного дымящуюся кровь.

На запах шипящего мяса поднял голову Седой. Он вскочил с места своего отдыха и прибежал в дом и уселся у моих ног. Хвост у него дергался, а ноздри жадно раздувались. Учуял свежее и вкусное мясо.

— Пи! — нетерпеливо потребовал он, глядя на меня снизу вверх.

— Подожди, ворюга. Не готово еще. — отмахнулся я, продолжая готовить.

— Пи-и-и!

Через пару минут я отрезал небольшой кусочек подрумянившегося края и кинул в его ему. Седой набросился на еду так, будто его не кормили неделю. Рассветница на жар-сердце даже не пошевелилась. Она лежала, обернувшись вокруг кристаллической корочки, как самая счастливая ящерица в мире, а может…в данный момент таковой она и была. Ее брюшко с кристаллом внутри слабо пульсировало оранжевым в такт дыханию, и от нее во все стороны расходилось ровное, мягкое тепло — та самая зона, в которой все огненные растения получали пассивную подпитку.

Когда всё приготовилось, а Грэм зашел и уселся за стол, я спросил:

— Дед, а сколько такое сердце может пролежать, прежде чем потеряет свойства? — я указал на жар-сердце.

— В обычной ситуации, — ответил Грэм, жуя мясо саламандры, — В обычном огне его можно держать не меньше недели. Но с каждым днем оно будет всё больше и больше терять свои свойства и жар, поэтому продавать надо сразу. Но у тебя тут рассветница, которая сама по себе горячая. Возможно с такой подпиткой и все две-три недели.

Я кивнул. Примерно так я и прикидывал.

— Но тут главное, — добавил Грэм, — Чтобы она сама не начала подкармливаться от жар-сердца.

Я пригляделся к рассветнице. Не сказать, что такая мысль меня не посещала, но пока, похоже, ей просто было комфортно лежа на сердце и они словно друг друга поддерживают. В любом случае, у меня есть неделя-другая на эксперименты и это хорошо. Очень хорошо.

— Кстати, — заметил Грэм, — а сердца я неплохо продал.

— И кому? — спросил я жуя мясо.

— Двум огневикам из Каменного Пояса. Они только-только приехали со своим караваном и встали на стоянку. Борг подсказал найти их — они скупают все ценное почти не торгуясь. Главное им, успеть перехватить у наших. Так что вышло очень даже неплохо. Наши бы затягивали торг, а потом сказали: «Ой, а сердечко-то уже не такое и горячее» давай сбавь цену.

Уж в этом я не сомневался.

— И сколько вышло? — уточнил я.

— Полтора золотых. — ответил старик.

Я удивленно приподнял брови. Честно говоря, такой суммы я не ожидал.

— За четыре сердца столько?

— За четыре. — Грэм откусил мяса, прожевал, и продолжил спокойно говорить, — Говорю же, из Каменного Пояса вообще никогда не торгуются. Это наши за медяк удавятся. А те — нет. Повезло, можно сказать.

Полтора золотых за четыре сердца!

— Чему ты удивляешься? — Грэм хмыкнул, заметив мое выражение. — Жар-сердце, Элиас — это не просто кусок мяса. Оно ценно именно свежим, теплым, прямо из туши. Огневики предпочитают такие, чтобы кристаллическая корочка еще дышала, а внутри — текло. В идеале вообще ловить пеплошкура живым и волочь в поселок, и уже там продавать. Цена возрастает еще больше. Но это нам с тобой пока не по зубам.

Я представил себе эту картину, как мы тащим пеплошкуров, и улыбнулся.

— И знаешь почему ещё нам повезло?

Я покачал головой.

— Ржавозуб. Пока эта самка там жила, пеплошкуры в Проплешину носа не показывали — она бы их съела на завтрак. А как только хозяйка исчезла, они почуяли, что место свободно и сразу перебрались. Это всегда так. Пеплошкуры — стайные, и перемещаются небольшими группами. Как эти.

— То есть еще на одну стаю можно не рассчитывать? — немного разочарованно вздохнул я.

— Можно, но не нужно. Шансов мало, что в ближайшее время туда подтянется ещё одна. Хотя… — Грэм вздохнул и махнул в сторону Проплешины, — Сейчас все быстро меняется… кто его знает? Может и подтянется какая стая из глубин. Жива там, все-таки, сейчас бьет фонтаном и такое место для подобных существ — рай. Но видишь, не обязательно они попадутся нам — может те молодые Охотники встретят пеплошкуров первыми.

— Понятно… — вздохнул я, а после уже настала моя очередь рассказывать Грэму о нашем разговоре с Траном: про чистку, про сродство, скачок и про то, что Седого, по мнению приручителя, всерьез развивать бесполезно.

Грэм слушал молча, жевал, и только когда я закончил, отодвинул пустую тарелку и долго смотрел на меня поверх стола.

— И ты что, серьёзно собрался тратить силы и время на Седого и эту ящерку? — наконец спросил он. — Притом, что у тебя десяток других дел. Не менее важных, кстати.

Я на мгновение задумался. Да, Грэм, по-сути, был прав: и время, и силы у меня в последнее время уходили на совсем другие дела, и добавить сюда еще развитие ящерки и Седого было бы…нелогично. Тем не менее, я считал иначе. В обоих животных я видел потенциал, который можно развить.

— А почему нет? — пожал я плечами отвечая Грэму. — Тран думает по-своему, потому что меряет деньгами. А я — нет. Я не собираюсь скупать дорогие эликсиры. Я могу выращивать те растения, которые им нужны: едкие — для Седого, огненные — для рассветницы. Какие-то у меня уже растут, какие-то посажу. А каждое такое выращенное растение — это еще и опыт для меня самого. Как сочетать ингредиенты разной направленности. Как растить под конкретное сродство. Это и для алхимии пригодится.

— Время.

— Я постараюсь распределить, не всё сразу. Просто начать работать в