Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

Не сказать, чтобы, как малефик, я стал намного сильней, но Силы на проклятье трачу в разы меньше, чем раньше.

* * *

Следующие два дня я торговал мордой лица и служебной машиной. Северная утка пошла. Проходная. Перелётная.

Так что я нарисовывался вместе с Василием в сельмаге, и с умным выражением лица изучал его ассортимент. Так внимательно, словно в столичную «Берёзку» попал.

К Василию, частенько выходившему «покурить», вскоре начинали подходить старики, и он терпеливо объяснял, где и когда можно будет пострелять, а куда лучше не лезть. И нет, это не потворство браконьерству, в прямом смысле этого слова. Местные так или иначе, «на утку» сходят, и не раз. У них это чуть ли не генетически заложено, и жирная осенняя утка всегда в цене, как трофей.

Но два основных маршрута перелётов мы вычислили, как и несколько больших полей, где овёс уже убран, но утки по вечерам прилетают, чтобы поклевать зёрна, уроненные при жатве. И вот тут охота нынче запрещена. Пусть основная масса птиц откормиться и передохнёт перед перелётом. Спокойно, без стрельбы. Теперь их на поле разве лиса потревожит, и зачастую, не без успеха.

В моей, пусть ещё не существующей ведьмачьей семье, началось зарождение конфликта.

Я это определил по волоскам на руках, которые дыбом вставали.

— Таня, что у вас происходит? Мне пора Ирину обратно отправить?

— И пусть мне очень хочется сказать — да, но нет, — призналась жена.

— Объяснишь?

— Всё-таки мы с ней разные. Она — хорошо обученный врач, а теперь ещё и Мамин с ней рядом, и она сильно прогрессирует. Но, как целительница. А я в этом вопросе не сильна. Зато в травах твоя Ирина ни бум-бум, если разобраться. Верхушек нахваталась и всё! — вывалила на меня Танюша весь набор её переживаний.

— Так-так-так… Давай начнём разбираться. Что значит — «твоя Ирина»? Тебе напомнить…

— Ой, всё! Что ты к словам цепляешься!

— А зачем ты меня лишний раз грузишь, если она потенциальная ведьмочка твоего ковена?

— Мужчина всегда должен быть в чём-то виноват, — вполне уверенно заявила жена.

— Согласен. Вот сейчас я тебя отшлёпаю, как следует, и признаю вину.

— Хм, звучит заманчиво. И насколько серьёзным будет признание вины?

— Завтра встану раньше тебя и кофе в постель подам. В качестве извинения.

— Так ты и так меня частенько балуешь. Неужели вину искупаешь?

— То было от души, а это будет — как извинение.

— А в чём разница?

— Словами не объяснить. Иди-ка сюда, ко мне на колени. Разницу стоит прочувствовать.

— С твоей-то тяжёлой рукой? Ну уж нет, я лучше пешком постою и с Иркой ещё раз поговорю. Нормально же будет, если она в лекари подастся, а я в травницы уйду? — уже без всякого наезда спросила жена.

— Есть у меня одно новое зелье, но там Силу нужно вливать грамотно и в два этапа. Пошли покажу, — не сказал я ей на да, ни нет.

И пусть я в идею ветроустановки не верил, но она появилась и начала работать.

— «Избушка там на курьих ножках стоит без окон без дверей», — процитировал я Василию, когда поехал вместе с ним смотреть монтаж крыльчатки. Само в голову пришло, когда увидел этот сарайчик, с движком внутри него, растаращившийся над оврагом на четырёх ногах — распорках. Меня же поразило, как Василий справился со сложнейшей задачей — правильным расчётом лопастей и их углом наклона. Предполагал даже, что скоро нам предстоит поездка с лесными дарами на Свердловский авиаремонтный завод, где можно найти специалистов с соответствующим образованием и справочниками.

Но вместо сложнейших расчётов Васька привёз… старый велосипед с механическим счётчиком. Поколдовав над ржавым ветераном, он выломал несколько спиц с переднего колеса и установил там фанерные лопасти, положение которых можно было регулировать, затягивая гайку на ободе.

— Александр, деньги нужны. Рублей двести. Теплоагрегаты сооружать буду, — заявил как-то поутру похудевший механик, когда основная суета, продлившаяся больше недели, завершилась.

— И как они будут выглядеть?

— Как обычный оребрённый воздушный ТЭН с вентилятором за ним. Но вентиляторы придётся в двести двадцать включать.

— Только давай сразу договоримся про то, чтобы никаких голых проводов и контактов нигде не торчало.

— Так я всё снизу к коробу подведу, ТЭНы вертикально поставлю, а сам короб к брусу прикрутим, — успокоил меня Василий.

Полученную мощность Васькиного ветряка, а основе которого был восстановленный электродвигатель из ГДР, мы определили, как прирост в двенадцать — двадцать киловатт. Все они пущены только на производство тепла. И пусть движок на тридцать киловатт был рассчитан на триста пятьдесят оборотов, но этих оборотов он ещё ни разу не видел, хотя пара сильно ветреных дней уже случилась.

Подогрев — подогревом, но он вовсе не панацея, когда заморозки нагрянули. Маловато этих киловатт оказалось, когда три ночи подряд до минус десяти было. Пришлось печи подтапливать, и активно. Зато потом заморозки прошли и оттепель до плюс десяти наступила. Урал, однако. Тут такие климатические «качели» в пределах нормы. Зато всю клубнику спасли, и её было много. И это навело меня на некоторые мысли…

* * *

— Соколов, — привычно съехал я на обочину, поднимая трубку «Алтая».

— Поздравляю, Александр Сергеевич, ваше средство отлично себя показало! Клиент в восторге, но нужно ещё.

— А мне нужен УАЗ — 452 в санитарном варианте. Может, поменяемся?

— Э-э-э, простите, а зачем он вам?

— Я у себя построил профилакторий для воинов — «афганцев». Если что, лечу и кормлю всех бесплатно, и скоро костыли в три ряда на стену стану вешать. Традиция у нас такая. Те, кто на костылях приходит, а уходит своими ногами, их подписывают и на стену вешают. Так что мне для дела «санитарка» нужна. Давайте я вам помогу, а вы мне. Если подарить не сможете, то я готов купить, но буду слегка разочарован.

— Давайте завтра в Кольцово встретимся, и вы будете с тем же комплектом, что и в прошлый раз, а я попробую ваш вопрос решить, — вполне слышимо вздохнул майор.

Пф-ф… Что такое какой-то жалкий УАЗ для Андропова или того, ради которого его личный порученец летает чуть