Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

Пробку Василий сполоснул в дистиллированной воде и вытер тряпкой. На ощупь пластик остался точно таким же упругим.

— Фантастика... — не удержался он от восторга и покрутил пробку перед глазами. — Она же вечная! Да такую пробку в любое горлышко загнал пальцем — и хоть переворачивай бутыль, хоть тряси. Герметичность стопроцентная!

—Я же тебе говорил, — усмехнулся я в ответ.

—А с азотной что? — спросил Василий, занеся пинцет над очередной бутылью.

—С азоткой аккуратнее, Вась, — остановил я его руку.

Так-то я знал, что произойдёт. Но подождал, пока Василий сам на практике увидит, что перед азотной кислотой наш полиэтилен пасует. А если его в ней нагреть — вообще в труху разъест.

—Поня-я-ятно, — покивал головой Василий после опыта. — Значит, в пояснительной записке чётко пропишем ограничения. Для соляной, серной, фосфорной и всех щелочей — указываем «абсолютная стойкость». А для азотной кислоты честно пишем: использовать стеклянные притертые пробки по старинке. Всё равно это перекрывает процентов восемьдесят всех нужд лабораторий и химзаводов!

Реакция Николая Степановича на новое применение полиэтилена оказалась неоднозначной.

— Вы что же это делаете, ироды? — простонал Николай Степанович, хватаясь за голову. — Вы меня под монастырь подвести решили? Под расстрельную статью за срыв оборонного заказа?

— Николай Степанович, да почему сразу под статью? — искренне удивился Васька, переминаясь с ноги на ногу. — Пробка же идеальная. Кислоту держит, сургуча не надо...

—Да при чем тут твоя пробка, Татаринов! — директор стукнул ладонью по столу. — В министерстве уже переполох поднялся, к нам едет член коллегии Министерства химической промышленности, товарищ Бушев лично!

Директор тяжело вздохнул, открыл нижний ящик шкафа и достал припрятанный портфель и выставил из него на стол бутылку «Кизляра».

—За ваши авторские свидетельства. Отметим. Сегодня пришли, — пояснил Николай Степанович, раздавая конверты и наливая коньяк.

Я вскрыл свой конверт, полюбовался очередным авторским свидетельством, кивнул довольному Ваське.

— Чувствую, трезвым я эту неделю не переживу, — продолжал причитать Николай Степанович.

— А что случилось-то? — недоумевал Васька.

— Гении у меня на заводе завелись, вот что, — Николай Степанович сделал глоток и стал пояснять: — Полиэтилен — материал стратегический, перспективный донельзя. И в Москве теперь чешут репы: ЗИП — завод приборостроительный. У нас профиль — вольтметры да амперметры. А тут у нас в штамповочном цеху, в каком-то углу, пацаны переворот в химпроме устраивают. Понимаете, к чему идёт? Под эту вашу технологию нужен отдельный, огромный химкомбинат! И строить его, скорее всего, будут у нас на Кубани или в Грозном, поближе к сырью.

Он взял в руки Васькину крышку, покрутил в пальцах и усмехнулся:

— А тут ещё и это... Укупорочные средства. Революция в таре. Да за эти пробки Минздрав и Минхимпром нас с руками оторвут. Бушуев приедет — я ему её первой на стол выложу. Василий, ты у меня и.о. начальника участка всего пару недель, а на тебя уже из Москвы персональное дело заведут. В хорошем смысле.

Васька покраснел от такой похвалы.

— Николай Степанович, — вступил я в разговор. — Так это же хорошо. ЗИПу под это дело такие фонды откроют, какие приборостроителям и не снились. Новые корпуса, станки, штаты.

— Фонды-то откроют, Жериков, — директор хмуро посмотрел на меня. — Только и спрос будет союзного масштаба. Ладно. Коньяк у Пал Палыча знатный, передай ему при случае. А сейчас — марш оба в штамповочный. Васька, хватай начальника цеха за горло, пусть выгораживает тебе не угол, а половину пролета. И людей набирай. Любых. Хоть девчат из сборки, хоть из ремесленного. Скажи — оклады пересмотрим, как только министерский приказ ляжет на стол. Нам к приезду Бушуева нужно показать не просто чертежи, а работающее производство!

-----------------------------------

*Корковые затычки (или корковые пробки) — это пробки, сделанные из натуральной коры пробкового дуба. По сути, такие же, какими сегодня укупоривают винные бутылки.

С ЗИПа меня отпустили в конце ноября, когда разобрались со всеми делами и комиссиями. Меня бы и дольше держали, но я сам возмутился. Через месяц сессия, а я в этом учебном году ни на одной лекции не присутствовал.

Первым делом я, конечно, навестил декана. Отдал ему документы с завода и заверил, что все предметы сдам. С физической и коллоидной химией жиров я точно разберусь — в конце концов, структура полимеров и поведение гидрогелей лежали примерно в той же научной плоскости. Мой мозг из двадцать первого века щёлкал эти схемы как орехи. А вот с чертежами по деталям машин и эпюрами сопромата придётся попотеть.

Ещё меня ждало знакомство с группой.

Когда я вошёл в аудиторию перед лекцией по процессам и аппаратам, там стоял привычный студенческий гул. Ребята что-то обсуждали, кто-то дописывал на коленке прошлую лекцию, кто-то спорил о футболе. Моё появление в середине семестра, безусловно, привлекло внимание.

— Товарищи, минутку внимания! — староста группы, по имени Тоня, постучала карандашом по кафедре. — Знакомьтесь, это Валентин Жериков. Он переведён к нам со второго курса сразу на третий. Прошу любить и жаловать, помогать с конспектами. Валентин с лета работал на ЗИПе, двигал передовую науку.

Аудитория на секунду затихла, а потом взорвалась вопросами. Никаких косых взглядов. К «производственникам», которые приносили пользу реальным заводам, относились с уважением.

— Ого! Напрямую через курс? — присвистнул парень с первой парты, протягивая мне руку. — Я Серёга. Ну ты голова, Жериков!

— Да ладно вам, — улыбнулся я, присаживаясь на свободное место. — Обычное везение и немного практики на заводе. Ребята, у кого можно конспекты по ПАППу и сопромату переписать?

— Ой, да садись ко мне, Валя! — тут же отозвалась со смехом бойкая девчонка со второго ряда. — У меня почерк разборчивый, всё до единого слова за лектором записывала. Только чур потом расскажешь, правда ли, что вы там на ЗИПе какой-то новый чудо-пластик изобрели, который вместо стекла использовать можно? А то по институту такие слухи ходят! Доцент Ковалёв подробностей не говорил.

Буквально за десять минут до прихода преподавателя я понял, что коллектив здесь отличный.

Первые дни в КИППе пролетели в бешеном темпе.