Черновик для Эффы 2 - Владимир Алексеевич Ильин

Увидел в глазах коллег желание общаться поближе — взял в руки гаечный ключ. Сразу нашлись новые маршруты — никто до меня не дошел. Успокоилось все — даже вышедший на шум мастер застал почти идеальную рабочую обстановку.

Лючок силовой так и стоял открытым — с весьма печальным положением дел внутри. Но это даже хорошо — ведь кроме полиции наверняка с гонщиком «Сагиры» хотят пообщаться страховые компании и продавцы окон. Вторые — чтобы пожать руку, но я не тщеславен.

Занялся соседней стойкой — в основном, перенес все с верстаков на другие, оттащил всякий хлам, откидываемый в эту сторону. А как после этого на арендованную площадь закатился болтик — вытребовал у мастера ограждение с лентой. Сверху ленты повесил сложенные пополам листочки — на внешней стороне было написано «С этой стороны не бьют гаечным ключом». Соответственно, внутри моей территории — наоборот.

Кто-то тут же решил пошутить и перевернул листочек — но после первого же прилетевшего гаечного ключа вернул обратно и пошел жаловаться мастеру. Мастер вышел, выслушал объяснения и лично закрепил листочки к ленте степлером.

Воцарился хрупкий мир.

Я, в целом, нормально отношусь к своим коллегам — базовое обслуживание они проводят без замечаний, а если контролировать работу, то даже хорошо.

Соответственно, они ко мне относятся со снисхождением: студент подрабатывает — не то что они, профессионалы. Поэтому к контролю относятся болезненно, а на замечания ругаются матом. Нас примиряла разная смена работы — они уходили, я приходил и работал ночью. Все просчеты им потом высказывал мастер по моей записке, а они его уважали за умение выдавать зарплату без задержек.

Все сбилось, когда я притащил гравилет, назвав своим. И смена дневная, и работу им никто не предложил — и на явные попытки помочь (отколупать крышку ногтями), они услышали жестокую неблагодарность. А там и гаечные ключи полетели.

Сегодня, вон, я с девчонками не дал познакомиться, да еще отгородился от общества лентой. Самое время затаить.

В общем, надо перекидывать силовую и убирать «Сагиру» в другое место. Большое зло не сделают, но что-нибудь нацарапать на фюзеляже догадаться могут. Благо, я тут ночной охранник, а утром мастер присмотрит. Но ведь могут и отвлечь мастера…

Лучше бы совместить переезд сразу с покраской — отогнать в малярный бокс. Только людей надо с прямыми руками, которых даже в огромном городе найти — большая проблема. Да и денег на покраску пока нет — самое печальное.

Впрочем, не успел я повздыхать над финансами, как заметил крадущегося вдоль стенки в моем направлении Чалыча. От этого человека я зла не ждал — работал семидесятилетний мужчина мастером-приемщиком, умудряясь уважительным обхождением и экспертным видом расположить посетителей к несколько большему объему работ, чем они планировали. В остальное время Чалыч работал радиоточкой — садился у кого-то за спиной и начинал вещать истории из своей жизни, примерно на две трети выдуманные. Инструмент старался руками не трогать, но обладал иногда крайне редкими знаниями по старым моделям — все-таки возраст и опыт сказывались.

— Тан, — поманил он рукой, стоя за лентой. — Разговор есть.

Посмотрел на часы на стене мастерской — еще десяток минут имеется. Кивнул и вышел с ним на улицу, удерживая на всякий случай свой гравилет в поле зрения.

— «Сагиру» продавать не станешь? — Полуутвердительно спросил он.

— Нет.

— Я так и подумал, когда про вторую стойку услышал. Отговаривать не буду, сам таким был. Но есть возможность тебе помочь.

— Каким образом?

— Ты силовую установку менять собрался, так?

— Да.

— Есть на нее покупатель. Дают полмиллиона, плюс мой процент.

— Она все, труп.

— Покупателю не важно, он хочет попытаться восстановить. Собрать из двух одну или что он там решил — не знаю. Не наша эта ведь забота, так?

— В целом, не против. Но разговор с продавцом — при мне.

— Не доверяешь? — Словно обиделся он. — Да я свой процент и сейчас скажу — сотку сверху забираю. Тебе ведь не в обиду, все равно же в цветмет этот хлам нести, так? А тут — сами вывезут. — Рассудительно объяснял он.

— Хоть двести бери, но в разговоре чтобы ясно было сказано — силовая не на ходу. Потом ведь ко мне придут, с посредника-то что взять?

— Это правильно, — покивал он. — Всегда надо честно говорить, — достал он свой старенький сотовый и принялся дальнозорко смотреть список контактов. — Но так — ты не против?

— Я даже за, — пожал плечами, доставая и свой телефон.

Включил запись видео и поставил у пояса, чтобы старика было видно.

— Ага. Тогда я договариваюсь, — не заметив моих действий, Чалыч нажал на вызов и перешел на громкую. — Алло, Талгир? Ага, дождался я хозяина, выяснил. Короче, «Сагира» давно стоит, рабочая ли силовая — он гарантии не дает. Все на свой страх и риск.

— Когда она летала в последний раз? — Спросил серьезный мужской голос.

— Очень давно, Талгир. Там коса горела, все кабели срезаны. Я так скажу — шансов, что она рабочая, очень мало.

— Но они есть?

— Талгир, сомневаешься — лучше не бери. Это же «Сагира», там за сорок лет не одно, так другое внутри отвалилось. Мне эту силовую тестировать негде, поэтому продаю как нерабочую.

— А покупаешь ты ее как?

Старик покосился на меня.

— Продавец тоже не верит, что есть смысл подключать. Катает девчонок на аварийных движках.

— А говоришь, коса сгорела.

— Коса новая уже лежит, только к силовой не подключена. Старый владелец занимался. Думаешь, стоит запаять серебром и попробовать взлететь?.. — Задумался Чалыч. — Только тогда это совсем другие деньги будут.

— Не трогайте там ничего, только испортите. Вечером от меня приедут, заберут.

— Талгир, еще один момент. Со всем уважением, но скидки не будет — шестьсот тысяч, как утром говорили. Тут с другого города звонили, тоже спрашивают.

— Деньги сейчас переведу. И найди там поддон, мягким чем накрой и в пленку плотную заверни.

— О чем вопрос, все сделаю.

— До связи. — Положили трубку.

— Вот как-то так, — задумчиво кивнул Чалыч, убирая трубку. — Тебе на карту скинуть?

Я кивнул, внутренне сомневаясь, чего во мне больше — восхищения или возмущения. Вроде