Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

— Спасибо! Наконец-то нормальное общение! Они даже в программировании шарят! — выдал Ван в воздух прямо перед камерой, и если я правильно его понимаю, то этот спич и чисто по-русски поднятый большой палец предназначались лично мне.

Вот и славно. Вернул нашего гения к полноценной жизни.

* * *

Благодаря связям Савельича он нашёл и скупил для меня целый десяток корешков женьшеня. Как он определил — все они матёрые, и разбиты у него на группы. Пять корней в возрасте семи — восьми лет, три уже от девяти до одиннадцати, а двум больше двенадцати. И пусть стоили они, как крыло самолёта, зато апробирование снадобья отката уже можно было начинать испытывать.

Понятное дело, что Хуго это отследил и с явным сарказмом выдал мне рекомендацию на шестилетние корни из Кореи. Пусть и выращенные искусственно, но зато и цена — всего лишь четыре тысячи рублей за килограмм. И это в розницу. «Корни красного женьшеня Panax высшего сорта». Естественно, пару килограммов я сразу заказал. Через неделю, когда они придут, попробую заменить количество качеством. Да, тупо добавлю их вдвое больше, чем нужно, и посмотрю, что выйдет.

— Татьяна Юрьевна, это Соколов вас беспокоит, — позвонил я уже знакомой врачихе, — Как насчёт ещё одного ужина? И на этот раз я приеду не с пустыми руками и не для консультации.

— А меня к себе не хотите пригласить? Я слышала, вы что-то фешенебельное для отряда у себя в Уссурийске построили. У нас прямо-таки легенды ходят про вашу Пирамиду, — от былой настороженности уже и следа не осталось.

— Во сколько за вами прислать машину и куда? И где мужа забрать? — поинтересовался я в ответ.

— Только меня. В семнадцать пятнадцать у выхода из диспансера.

— Хорошо. Вас заберёт зелёный Комбат. Его номер я чуть позже скину вам на телефон.

Одного семилетнего корня женьшеня мне хватило на изготовление трёх порций снадобья. Теоретически, все они дадут «откат» по возрасту на два, два с половиной года. Дальше всё от врачей зависит. Заранее зная диагноз, они должны вовремя поймать рак на его начальной стадии, в самом зародыше, и полностью его подавить. На нашей прошлой встрече Каталкина меня заверила, что с этим они справятся, вот и посмотрим. И если методика окажется рабочей, то только тогда начнём трубить в фанфары. Заодно и губернатору Терехову рейтинг поднимем, упоминая, что без его чуткого руководства и научного подхода такого чуда могло не случиться.

Как там раньше говорили — «Рука руку моет». Так это не про нас, хотя похоже. Просто где-то я ему помог, где-то он, и точит меня червячок сомнения, что после регистрации Заповедника я окажусь в негласных должниках. Оттого и пестую старательно идею про создание Приморского центра онкологии, сумевшего победить рак под эгидой губернатора.

Себя, естественно, тоже не забуду. По-братски славу разделим. Ему — рост рейтинга и политического влияния, так как на первые год — полтора именно Приморский диспансер станет тем единственным местом на Земле, где рак гарантированно побеждают, и готовятся обучать этому других, а мне известность и франшиза.

И вряд ли кто вдруг поймёт, что в одно лицо, даже не смотря на деньги и всё остальное, я бы такую тему не поднял. Нет, ну, где я, и где официальное лечебное заведение, которое уже десятки лет борется с онкологией и поддерживает больных раком.

Меня бы попросту не пустили в этот круг медицины, найдя сотни причин. И начали бы фармацевты. По их правилам любое лекарство должно пройти долгие клинические испытания.

Так что, к лекарственным препаратом я свои снадобья сразу же не отнёс. Одним лишь названием «Витаминная вытяжка из женьшеня и таёжного травяного сбора», обрубил всевозможные инсинуации. Если фармацевты вдруг захотят посудиться, то команда московских юристов их радостно примет в свои объятия. Сдаётся мне, москвичам уже скоро и гонорары можно перестать платить. Они так на проигравшей стороне отыгрываются, что остаётся лишь завидовать их почасовым расценкам. У нас, в Уссурийске, рабочие за месяц порой меньше получают, чем акулы юриспруденции за пару часов, проведённых в арбитраже. И лишь радостно руки потирают, изучая тщательно выверенные договора и контракты, в написании которых Хуго изрядно поднаторел.

— Встречай, — кивнул я кореянке, которая сегодня будет гидом Каталкиной, — Любые процедуры за мой счёт. Захочет остаться — лучший гостевой номер свободен. Ко мне в апартаменты не пускать ни под каким видом!

— Да, командир!

Признаюсь, смутил меня игривый тон врачихи при нашем разговоре. Так что не будем путать тёплое с мягким.

Не сказать, чтобы наши дела резко пошли в гору, это будет неправдой, но каждая неделя что-то да привносила в общую копилку. Мы осваивали территорию Заповедника, нейра обучалась модернизации нового оборудования и варке зелий, я добавлял Печати тем магам, кто показал свой рост и по мнению Совета Отряда вполне подходил нам.

Что интересно, впервые Печати получили сразу три кореянки. Их успехи продолжать дальше игнорировать было уже неприлично. А вот к чему мы оказались совершенно не готовы, так это к следующему заказу на артефакты от Северной Кореи, где в качестве нагрузки, нам предлагались ещё двадцать девушек и десяток парней. Но парни, в отличии от девчат ненадолго прилагались. На три года. Хуго отчего-то посчитал этот вариант вполне приемлемым, но жить-то с ними не ему, а членам отряда. Так что я отправил этот Договор в Совет, пусть там думают и сами решают.

С курсантами из соседнего центра МВД всё тоже не так просто. Почти пятьдесят парней выразили готовность обучаться управлению модернизированной техникой. И там такие страсти развернулись, словно они меж собой за место под Солнцем рубятся. А всего-то один лишь вопрос на их внутренний форум был задан — кто готов взяться за освоение модернизированной техники, позволяющей зачищать Пробои высоких рангов. И пять десятков согласных ответов за первый же вечер!

Чтобы не быть неправильно понятым, я позвонил их ректору и попытался объяснить ситуацию.

— Давайте я к вам подъеду. Через пять минут. Разговор не совсем, чтобы телефонный, — выдал он довольно прозрачный намёк.

Похоже догадывается, что всё инфополе Уссурийска для нас насквозь прозрачное.

— Жду. Вас встретят, — коротко ответил я, завершая звонок.

Мне нужно было успеть въехать в ситуацию.

— Хуго, анализ разговора! Максимально быстро! — задал я приоритеты.