Системный тактик - Макс Крынов

Неплохой список для человека, которому предписывали весь день проводить в постели.

Я погасил лампу и лег.

Сон не пришел сразу. В голове несколько раз всплыл Таль-Шаар, но картинки уже не затягивали.

А потом все окончательно потемнело.

Эдвин не собирался смотреть кристалл ночью. По хорошему ему нужно было дождаться утра, спокойно выслушать доклад Хорна, и только затем уже доставать кристалл. Именно так поступить было бы разумно.

К сожалению, здравый человек в эту ночь уступил место отцу, а отец хотел знать, что именно происходит с его сыном.

Кристалл лежал в шкатулке, но серый свет внутри не метался, как утром. Он стал четче, собрался в узлы, свился в линии и мелкие переплетения, будто кто-то внутри маленького камня начал корябать карту.

Хорн принес его лично, а не передал через слугу, что тоже о чем-то говорило.

— Он выдержал? — спросил Эдвин тогда.

— Выдержал. И увидел больше, чем должен был увидеть после первого просмотра. Либо ваш сын гений, либо… впрочем, не буду делать никаких выводов.

Вот после таких фраз приличные люди обычно ставили кристалл подальше и звали Варрена, потому что объяснять происходящее лучше с лекарем рядом. Эдвин поступил иначе: дождался, когда Хорн уйдет, закрыл кабинет, погасил лишние лампы и сел за стол.

Обычный человек на кристалл почти не влиял. Это знали все, кто имел дело с учебными записями на уровне приличнее, чем «посмотреть страшное перед сном и потом рассказывать сверстникам». Простые зрители оставляли в памяти кристалла слабую муть внимания, несколько незначительных смещений, случайные усиления тех деталей, которые их напугали или заинтересовали. После десятка таких просмотров хороший архивный аналитик чистил запись от мусора и возвращал кристалл в учебный оборот.

С теми, кто обладал классом, все было сложнее.

Сильный класс продавливал в запись свой порядок восприятия, оставлял отпечатки навыков, заставлял модель учитывать то, что раньше лежало мертвым грузом среди отчетов, карт и свидетельских показаний. Поэтому кристаллы любили давать мастерам: после них в записи появлялась ГЛУБИНА, отряд переставал двигаться деревянно, бойцы начинали пользоваться углами, прикрытием, работали более слаженно. По той же причине такие кристаллы давать мастерам не любили. Твари учились тоже. Не по-настоящему, конечно, но модель становилась злее, умнее и ближе к той гадости, с которой люди сталкивались в Арках. В чем удовольствие переборщить с качеством и испортить кристалл, сделав монстров куда умнее? Чтобы сопляки чаще мочили штаны и блевали?

Эдвин все-таки решился коснуться оправы.

Кабинет исчез.

Таль-Шаар встретил его белым песком и запахом старого пепла. Эдвин уже видел эту запись годы назад, когда кристалл только передали в архивы Дома. Тогда отряд шел по площади уверенно, даже слишком уверенно. Некроконструкты в самой первой ветке нападали грубо, отряд отвечал грубо, и вся катастрофа выглядела страшной, но простой и понятной, как поддельные ведомости плохого бухгалтера.

Теперь запись изменилась.

Наблюдатель теперь вел себя чуть живее и внимательнее разглядывал окна. Закрепитель при постановке маяка проверяла не только чистоту привязки, но и фон под песком, удивляясь сильным потокам некроэнергии. Проводник замечал странную ровность песка на площади не после подсказки, а сам, причем неприятно удивлялся, говоря, что должен был подметить это раньше. Даже извлекатель, обычно самый бесполезный участник в учебных моделях, держался ближе к строю и не тянул руки к каждой закрытой лавке, будто стал тем редким примером извлекателя, у которого внезапно появились мозги.

Некроконструкты изменились тоже. Они больше не лезли пачкой на мечи. Две тонкие фигуры в окнах не просто смотрели, а смотрели незаметно, при внимании наблюдателя смещаясь так, чтобы не попадать под взгляд. Костяная мелочь под песком не шевелилась хаотично, а выстраивалась ближе к тем направлениям, куда отряд мог отойти. Гаргантьюа возле мастерской ждал дольше, позволяя людям самим открыть дверь, чтобы накопить побольше некров возле себя.

Кто-то привнес в кристалл ТАКТИКУ. Не внес руками архивного мастера, не дополнил кристалл дополнительной информацией, нет. Кто-то внимательно посмотрел учебную память, кто-то ОТПЕЧАТАЛСЯ на модели. В действиях живых и мертвых появилась глубина, разум.

Эдвин достал бумаги, которые шли с кристаллом в комплекте, внимательно изучил описание и изменил первое решение. Он заставил наблюдателя настоять на дополнительной разведке сразу после постановки маяка.

Сработало, как ожидалось. Отряд остался на площади, заметил движение в окнах, обнаружил некрофон под песком и начал отходить. В старой версии этого хватило бы для почти чистой победы модели: несколько тварей, быстрый бой, возврат через точку и девять живых людей.

Теперь не хватило. Пока наблюдатель пытался обнаружить опасность, город оживал. Теперь некроконструкты появились раньше. Их было мало, зато теперь они заходили с правильных сторон. Одна группа откопалась из-под песка рядом с закрепителем, вторая связала одного из бойцов, третья перегородила проход к маяку.

Отряд вернулся, но потерял архивиста и одного бойца. Модель честно показала, что умное решение спасло большинство, но не всех.

Эдвин вышел из ветки, сжал зубы и добавил второе изменение.

Теперь он уговорил командира бросить ложный шумовой маячок у северной улицы. В старой модели подобный прием выглядел бы блестяще: костяные твари ушли бы на звук, отряд спокойно отступил бы, а инструктор довольно кивнул бы ученику. В новой ветке часть конструкций действительно поверила обманке, но наблюдатели в окнах остались на местах, и через полминуты песок у настоящего пути начал проседать. Некры не разгадали план полностью, зато отреагировали на расхождение поведения живых и ложного раздражителя.

Опять потери! На этот раз погиб медик. Он не вышел из позиции ради раненого, как в настоящей истории, а оказался целью пяти стрелков-скелетов, разом показавшихся с крыши.

Эдвин снова прогнал запись. Теперь отряд не пошел к мастерским, не остался на площади и не попытался ставить вторую точку под растущим фоном. Командир приказал отходить сразу после первого подтверждения наблюдателей, без проверки, без споров, без попытки сохранить лицо перед отчетом. Самое скучное и самое разумное действие: увидеть опасность, признать неправильные вводные, уйти.

Кристалл сопротивлялся. Модель не хотела дарить победу за один хороший приказ. Некроконструкты не становились сильнее, не получали новых костей из воздуха и не превращались в страшилку для пугливых детей. Их просто было больше, и они действовали как единое целое. Пока отряд разворачивался, две группы перекрывали края площади, третья поднималась из-под песка возле старого фонтана, четвертая оставалась в зданиях и ждала, когда люди сами откроют спины.