Лекарь Алхимик. Том 2 - Сергей Соколов

По прозрачным трубкам текла густая чёрная жидкость.

Насосы проталкивали её к дозаторам. Те отмеряли точные порции и разливали состав по небольшим тёмным колбам. Следом шла запайка, проверка печатей и укладка в ящики без единой маркировки.

Ни названия. Ни состава. Ни имени владельца.

Красота одним словом.

Дмитрий Филиппов устроился в широком кресле возле стекла. Дорогой тёмный костюм сидел на нём без единой складки. Белоснежная рубашка, тяжёлые запонки и массивные часы на запястье выглядели здесь почти вызывающе.

Он взял сигару, вставил кончик в металлическую гильотину и плавно сжал ручки.

Сухой щелчок прозвучал громче производственного гула.

Отрезанный край упал в пепельницу.

Филиппов поднёс сигару к губам, поджёг и несколько раз неторопливо затянулся, пока табак не занялся ровно. Лишь после этого позволил себе глубокий вдох.

Дым медленно заполнил рот, коснулся лёгких и вышел плотным облаком.

— Впечатляющее зрелище, да? — Дмитрий повернулся к гостю и выдохнул дым прямо в его сторону.

Мужчина стоял возле стекла, сцепив руки за спиной. Чёрная форма подчёркивала широкие плечи, а золотые знаки отличия принадлежали клану, история которого начиналась задолго до появления нынешней империи.

Сигарный дым прошёл перед его лицом.

Он лишь слегка сузил глаза.

— Производство организовано достойно, — мужчина проследил за тем, как очередная партия чёрной жидкости заполнила ряд колб. — Хотя контроль третьей линии всё ещё оставляет желать лучшего.

— Поэтому я и приглашаю тебя посмотреть, а не хвалить, — Филиппов усмехнулся и поднялся. — Комплименты мне дешевле покупать у секретарш. И не только комплименты.

В стену кабинета встроили высокий шкаф из тёмного дерева. Дмитрий коснулся скрытой печати, и створки бесшумно разошлись.

Внутри стояли редкие вина, старый коньяк и несколько бутылок без этикеток.

Филиппов выбрал одну из них, поставил на стол два тяжёлых стакана и бросил в каждый по несколько прозрачных кубиков льда. Янтарная жидкость разошлась вокруг них медленными волнами.

— Будешь? — Дмитрий протянул гостю стакан.

— Нет, — мужчина даже не повернул головы.

— Как хочешь, — Филиппов пожал плечами, забрал оба стакана и сделал долгий глоток из первого. — Мне больше достанется.

Он вернулся к стеклу, наблюдая за производством.

— Дело с той девчонкой не выгорело? — Дмитрий покрутил стакан, заставляя лёд ударяться о стенки. — С младшей Аверсов.

На его губах появилась неприятная улыбка.

Мужчина в чёрной форме откинул край плаща, освобождая руку, и встал ближе к стеклу.

— Можно выразиться и так, — он спокойно проследил за движением рабочих. — События отклонились от расчётов. Однако Аверсы представляли лишь одно звено. Их отказ замедлит процесс, но не остановит его.

— Ну да, — Филиппов хмыкнул и отпил ещё. — Никогда не понимал этих властителей. И, наверное, уже не пойму.

Он ненадолго замолчал.

За стеклом очередную колбу поставили под дозатор. Чёрная жидкость потекла внутрь тонкой ровной струёй.

— Власть, данная правителем, императором, королём… — Дмитрий лениво повёл сигарой, оставляя в воздухе серый след. — К чёрту всё это.

Мужчина в форме бросил на него короткий взгляд.

Филиппов смотрел уже не на производство.

Перед ним вставала другая картина.

Тесная кухня. Грязные стены. Скрип расшатанного стула.

И отец, который снова пришёл домой пьяным.

Дмитрию тогда едва исполнилось тринадцать. Он стоял возле печи, прижавшись спиной к холодной стене. Перед лицом покачивалось чёрное дуло старого пистолета.

Отец смеялся.

Слюна блестела на губах, рука ходила из стороны в сторону, а палец лежал на спуске.

— В мире существует лишь один миг до настоящей власти, — Филиппов медленно повернул стакан. — Ты и то, что находится перед твоей головой, когда пьяный отец решает преподать очередной урок.

Гость молчал.

— Я всю жизнь его боялся, — Дмитрий посмотрел на свои руки. Сигара тлела между пальцами, оставляя длинный столбик пепла. — Ходил за ним по дому тише собственной тени. Никогда не думал, что способен его убить. Даже представить такого не мог.

Дым вышел изо рта плотной серой полосой.

— Когда этот ублюдок наставил пистолет на меня, я ничего не сделал. Ни шага. Ни слова. Даже взгляд отвести не мог.

Сигара дрогнула между пальцами.

— Потом он перевёл дуло на мать.

Филиппов закрыл глаза.

Выстрела тогда не прозвучало.

Он успел раньше.

Не запомнил ни рывка, ни удара, ни того, как пистолет оказался у него в руках. Память вернулась лишь в тот момент, когда отец уже лежал на полу.

В луже собственной мочи.

Трезвый впервые за много лет.

Он плакал, хватался за ногу сына и обещал измениться. Просил вспомнить, что они семья. Клялся, что больше никогда не поднимет руку ни на него, ни на мать.

— Я смотрел, как он ползает передо мной, и ничего не чувствовал, — Дмитрий поднял сигару к губам. — Ни жалости. Ни страха. Только удивление.

Он сделал глубокую затяжку.

— Оказалось, чудовище, которого я боялся всю жизнь, умело плакать.

Филиппов медленно выдохнул дым.

— Я нажал на спуск.

Лёд тихо звякнул в стакане.

— С того дня я больше ничего не боялся. Ни людей. Ни законов. Ни тех, кто называет себя властителями.

Дмитрий повернулся к стеклу и развёл руками, показывая на производственные линии.

— Рамки существуют только у нас в голове. Титулы, указы, границы дозволенного — всё это слова, пока за ними не стоит сила. Настоящая власть принадлежит тому, кто способен заставить остальных подчиниться.

На первой линии рабочий снял заполненный ящик и передал его дальше.

— Я оказался сильнее, — Филиппов улыбнулся. — Почти вся коммерческая недвижимость города принадлежит мне. Через мои склады проходят лекарства, продукты, оружие и алхимические материалы. Даже те, кто открыто презирает меня, каждое утро платят за право вести торговлю на моей земле.

Он допил стакан и поставил его на край стола.

— И знаешь что? Я благодарен отцу. Отчасти. Благодаря этому жалкому ублюдку я стал тем, кем являюсь сейчас.

— Занятная история, — мужчина в чёрной форме подошёл к нему и забрал бутылку, прежде чем Дмитрий успел налить ещё. — Но тебе на сегодня достаточно.

Филиппов проводил алкоголь недовольным взглядом.

— Не начинай.

— Ты уже начал, — гость поставил бутылку обратно в шкаф. — Сила, деньги и знания. Три основания влияния.

— Знамения триады власти, — Дмитрий