Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik
— Я каждый день смотрю на ворота. Думаю, вдруг он вернётся, — продолжила она. — Да чувствую, что не вернется.
— Почему ты так решила? — уточнила травница.
— За ним мама пришла.
Агафья едва заметно напряглась:
— Какая мама? — растерянно уточнила она.
— Мишина.
Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Она приходила в приют? — уточнил я, и девочка замотала головой:
— За воротами стояла.
— Ты её видела?
— Миша видел. Говорил, что она его за собой зовет. Что пришла, чтобы его в семью забрать.
Мимо нас прошли двое старших воспитанников и девочка замолчала. Покосилась на них, ожидая, пока они свернут за угол. А как только они скрылись из виду, травница осторожно уточнила?
— а Мишина мама часто приходила его навещать раньше?
Девочка удивлённо посмотрела на неё.
— Она умерла, — ответила она
Агафья замерла.
— Давно?
Девочка нахмурила лоб, вспоминая.
— Миша говорил, что она умерла, когда он был совсем маленький. Но у него картинка была.
— Фотография, — поправил я.
— Наверное, — согласилась воспитанница. Она чуть помолчала и добавила:
— Перед тем как пропасть, он был радостный. Сказал, мама больше на него не сердится. И скоро заберёт.
Вот теперь всё встало на свои места. И получившаяся картина мне совершенно не понравилась.
— Спасибо. Ты нам очень помогла, — произнес я и девочка посмотрела на меня:
— Вы его найдёте? — с надеждой спросила она.
— Вы его найдёте? — с надеждой спросила она.
Я молчал. Девочка смотрела на меня так внимательно, будто от сказанных мной слов действительно что-то зависело. Большие, серые глаза чуть покраснели от сдерживаемых слёз, из причёски выбилось несколько тонких прядей и прилипло к влажным щекам. На носу рассыпались бледные веснушки, а на правой щеке темнело небольшое пятнышко от карандаша или угля. Наверное, ещё несколько минут назад она что-то рисовала во дворе.
И сейчас она изо всех сил старалась не расплакаться перед чужими людьми.
Пальцы воспитанницы снова сжали край фартука.
— Найдёте? — повторила она уже тише.
Агафья посмотрела на меня и во взгляде травницы читалась та же просьба, что и у девочки.
— Найдем, — ответил я. — Обязательно найдем.
Девочка даже перестала мять фартук.
— Правда? — уточнила она, и в ее голосе впервые за весь разговор проступила робкая надежда.
— Правда, — ответил я.
Девочка всхлипнула и вдруг полезла в карман фартука и достала тот самый сложенный лист. Несколько секунд держала его в руках, явно сомневаясь, а затем протянула Агафье.
— Вот.
Травница осторожно развернула бумагу.
На ней детской рукой были нарисованы двое возле небольшого деревянного домика. Девочка с длинными светлыми волосами и мальчик чуть ниже её ростом. Над крышей криво сияло огромное жёлтое солнце, рядом стояло дерево, а в углу листа кто-то старательно вывел две буквы: «С» и «М».
— Мы решили, что это будет наш домик возле сарая, — важно пояснила она. — Миша сказал, там можно хранить важные вещи. Только вещей у нас немного. А уж важных пока совсем нет. Но Миша сказал, что когда мы домик построим, вещи сразу появятся.
При этих словах, на губах воспитанницы проступила улыбка.
— Он рисовал дом, а я людей. Миша плохо людей рисовал. У него руки всегда получались до земли.
Агафья тоже улыбнулась, но я видел, каких усилий ей это стоило. Аккуратно сложила рисунок по старым сгибам и вернула девочке:
— Береги его, — пробормотала она.
— Я берегу, — ответила воспитанница и спрятала лист обратно.
— А часто Миша про маму рассказывал? — уточнил я.
— За несколько дней до того, как пропал.
— Он боялся?
Девочка неожиданно покачала головой.
— Сначала да. А потом перестал. Даже обрадовался.
— Почему?
Воспитанница посмотрела на меня с детским недоумением, будто ответ был очевиден.
— Потому что это же мама. Если бы моя мамка вернулась, я бы тоже радовалась.
Прозвучало настолько просто, что я почувствовал неприятный холод между лопаток.
— Она сначала далеко стояла, — продолжила девочка. — Возле другой стороны улицы. Миша говорил, что лица почти не видно. А потом всё ближе приходила.
— Каждый день приходила?
Девочка замотала головой:
— Не каждый. Иногда её несколько дней не было. Тогда Миша грустил. Сидел да в окно смотрел, словно бы ждал ее.
Агафья медленно повернула ко мне голову и я лишь едва заметно кивнул.
— Дяденька?
Голос воспитанницы вырвал меня из раздумий и я снова посмотрел на девочку.
— Если увидите Мишу, скажите, что я не сержусь за то, что он ушёл без меня, — произнесла та, заметив, что я обратил на нее внимание.
Где-то в конце коридора послышался женский голос:
— Соня!
Девочка вздрогнула и обернулась:
— Мне пара, — торопливо произнесла она, прощаясь. — А то наругают.
Травница опустилась перед ней на корточки и поправила съехавший белый воротник.
— Беги, — с улыбкой произнесла она. — И если ещё кто-нибудь увидит за воротами знакомого человека, которого там быть не должно, сразу расскажи матушке. Хорошо?
— Даже если скажут никому не говорить?
— Да.
Соня удовлетворённо кивнула и побежала по коридору. Мы смотрели ей вслед, пока светлая голова не исчезла за углом. А как только девочка исчезла из виду, Агафья тихо сказала:
— Пойдём.
И по её голосу я понял, что разговор дался ей куда тяжелее, чем она хотела показать.
* * *
— Ты понял, что это? — уточнила Агафья, как только мы вышли на крыльцо.
Я некоторое время молчал, стоя на крыльце. После прохладного приютского коридора день казался неожиданно тёплым. Во дворе снова гоняли мяч воспитанники. Возле беседки воспитательница расчёсывала маленькой девочке волосы, а у стены несколько мальчишек что-то оживлённо обсуждали, показывая друг другу найденного жука.
— Есть одна версия, — ответил я после паузы.
— Какая?
Вместо ответа я спустился по ступеням и направился к воротам. Агафья последовала за мной.
Вместо ответа я спустился по ступеням и направился к воротам. Агафья последовала за мной.
Несколько воспитанников снова поглядывали в нашу сторону, но теперь уже без прежнего любопытства. Увидели, что гости уходят, и быстро потеряли к нам интерес. Мяч опять полетел через двор, кто-то засмеялся, возле беседки одна из воспитательниц строго велела девочке не вертеть головой, пока ей заплетают