Небо наизнанку - Алексей Снегов

— Не придумал. У немцев подсмотрел. Он просто первым понял, что их методы работают лучше наших.

Громов хмыкнул и ничего не сказал. Он продолжал смотреть, как «Ишачок» Скифа закладывает крутой вираж, уходя от воображаемой атаки, и как сержант за ним — пока ещё неуверенно, но уже грамотно — повторяет манёвр.

--

После вылета Громов собрал инструкторов в штабе.

— Ну что ж, товарищи командиры, — начал он, — я посмотрел вашу работу. Впечатляет. Особенно методика парного взаимодействия. В других частях до сих пор летают тройками и теряют людей. У вас — потери минимальные.

— Это не только наша заслуга, — сказал Скиф. — Просто мы учим тому, что работает, а не тому, что написано в уставе.

— Вот об этом я и хотел поговорить. — Громов обвёл взглядом присутствующих. — Устав устарел. Это ясно всем, кто воюет. Но менять его на ходу, без приказа сверху, — это риск. Вы рискнули, и ваш риск оправдался. Теперь вопрос: как распространить ваш опыт на другие части?

— Нужны инструкторы, — сказал Скиф. — Мы уже готовим их здесь, но мощности центра ограничены. Если выделить дополнительные машины и топливо, мы сможем выпускать по две группы в неделю.

— Получите. Я распоряжусь. — Громов помолчал. — И ещё. Есть мнение, что такие, как вы, должны не только учить, но и командовать. Мне нужен человек, который возглавит новый истребительный полк. Полк, который будет воевать по вашей тактике с первого дня. Пойдёте?

Скиф задумался. Командовать полком — это не просто летать и учить. Это снабжение, дисциплина, бесконечные отчёты. Это ответственность за сотни жизней. Но это и возможность сделать больше. Гораздо больше.

— Если прикажут — пойду, — сказал он. — Но у меня есть встречное предложение.

— Слушаю.

— Не создавайте новый полк. Дайте мне переформировать один из существующих. Тот, что понёс потери и нуждается в пополнении. У него уже есть костяк — опытные пилоты, техники, налаженное снабжение. Я возьму их и переучу. Это быстрее, чем создавать часть с нуля.

Громов переглянулся с Савельевым.

— Дельно. У меня на примете есть такой полк. Сто двадцатый истребительный. Он потерял половину состава под Смоленском и сейчас отведён на переформирование в Ногинск. Возьмётесь?

— Возьмусь.

— Тогда решено. Приказ о назначении получите завтра. Поздравляю, товарищ майор.

Скиф моргнул.

— Майор?

— А вы как думали? Командир полка — это минимум майорская должность. Так что привыкайте.

Савельев усмехнулся. Зацепин хлопнул Скифа по плечу.

— Поздравляю, Степанов. Растёшь.

Скиф не нашёлся что ответить. Майор. Командир полка. Ещё два месяца назад он был лейтенантом с тридцатью часами налёта и чужим телом. А теперь…

Война меняла всё. И всех.

--

Вечером он, как всегда, зашёл в санчасть.

Лида встретила его на крыльце. Она уже знала — видимо, Куронен рассказал.

— Поздравляю, товарищ майор, — она улыбнулась.

— Спасибо. Быстро разносятся новости.

— На аэродроме все новости разносятся быстро. Особенно хорошие. — Она помолчала. — Значит, вы уезжаете?

— Через несколько дней. Как только сдам дела Зацепину и получу приказ.

— А мы? Мы остаёмся здесь?

— Пока да. Учебный центр продолжит работу. Куронен остаётся инструктором. Ты — в санчасти. А я… я буду приезжать. По возможности.

— По возможности, — повторила она. — Это по-фронтовому.

— Это по-честному.

Она кивнула. Потом вдруг спросила:

— А Саша? Он не едет с вами?

— Нет. Он нужен здесь. Как инструктор. У него талант.

— Я знаю. — Она улыбнулась, но в улыбке мелькнула тень. — Просто мы только нашли друг друга, и снова расставаться…

— Война, — сказал Скиф. — Она всегда разлучает. Но вы теперь вместе. И это главное.

— Да. Это главное.

Они посидели ещё немного на крыльце, глядя на закат. Потом Скиф поднялся.

— Мне пора. Завтра рано вставать.

— Вы теперь всегда будете рано вставать. Командир полка — это вам не учебный центр.

— Справлюсь.

— Я знаю, что справитесь. Вы всё можете.

Он не ответил. Просто кивнул и пошёл к казарме. За спиной тихо скрипнула дверь — Лида вернулась в санчасть, к своим раненым, к своему Саше.

А Скиф шагал и думал о том, что ждёт его в Ногинске. Новый полк. Новые люди. Новые бои. И где-то там, впереди, — битва за Москву, о которой он знал больше, чем кто-либо.

Он был готов. Как всегда.

--

Приказ о назначении пришёл на следующее утро.

Скиф стоял перед строем учебного центра — инструкторы, курсанты, техники, — и слушал, как Савельев зачитывает бумагу. «…назначить майора Степанова Евгения Викторовича командиром сто двадцатого истребительного авиационного полка…»

— Служу Советскому Союзу! — ответил он, когда чтение закончилось.

Потом было прощание. Логинов пожал руку и сказал: «Буду проситься к вам, товарищ майор». Воронов обнял — по-братски, молча. Гасанов, Рыжиков, Самохин, Семёнов — все подходили, говорили тёплые слова. Куронен отдал честь единственной рукой и пообещал: «Я ещё полечу, товарищ майор. Вот увидите».

Соколов стоял в стороне, курил. Когда все разошлись, он подошёл к Скифу.

— Значит, майор. Командир полка.

— Выходит, так.

— Я с вами.

— Что?

— Я сказал — я с вами. Перевожусь в сто двадцатый полк. Старшим техником. Савельев уже подписал.

Скиф посмотрел на старого механика.

— Спасибо.

— Не за что. Я же говорил: я своих не бросаю.

Они постояли молча. Потом Соколов бросил окурок и сказал:

— Машину я уже подготовил. Можете вылетать хоть сейчас.

— Тогда летим.

Через час «Ишачок» с цифрой «7» на борту поднялся в воздух. За штурвалом сидел майор Степанов, а внизу, под крылом, проплывал Серпухов — город, ставший ещё одной ступенькой на длинном пути к Победе.

Впереди был Ногинск. И новый полк. И новые бои.

Война продолжалась.

Глава 28. Ногинск

Новый полк — это не просто новые люди. Это новая ответственность. И новые проблемы.

Ногинск встретил Скифа осенним дождём и низким серым небом.

Аэродром располагался в пятнадцати километрах от города, среди сосновых лесов. Две грунтовые полосы, несколько ангаров, вышка КДП — всё как везде на фронтовых аэродромах. Только здесь, в тылу, пока было тихо. Не рвались бомбы, не горели самолёты, не кричали раненые. Тишина казалась почти неестественной после месяцев непрерывных боёв.