Проблемы молодого аристократа - Марс Букреев

— Все, всего лишь две версии? — спросил я.

— Почему же, версий море: это мог быть маньяк, личные счеты. Новиков мог пасть жертвой ошибки преступников, то есть они хотели похитить другого человека, но ошиблись, и их жертвой стал Новиков.

— Проще говоря, вы не знаете.

Кадлаев промолчал.

— А кровь в его комнате?

— Откуда вам об этом известно?

— Не важно. Что с кровью?

— Скорее всего, это не его кровь.

У меня словно гора с плеч упала! Это не кровь Кира, значит он, вполне возможно, жив!

Я постарался скрыть свою радость.

— С кем вы разговаривали о Кире?

— Со всеми студентами колледжа. Кроме, одного. Точнее, одной.

Я выжидающе смотрел на следователя. Он засопел, но снова уставился в монитор на столе, щелкая мышкой.

— Вот. Айгуль Халикова. Староста первого курса. Да, вы ее знаете.

Знаю. Еще бы не знать.

— А почему вы с ней не поговорили?

— Она пропала.

— Как пропала?!

— Не знаю.

— Да, действительно. Откуда вам-то знать.

— Она не пропала, в том смысле, что исчезла. У нее, какие-то семейные проблемы, взяла отпуск в колледже, съездить домой.

Я встал. Пожалуй, больше мне тут ничего не узнать. Я подошел к двери, взялся за ручку.

— Ваша милость! — окликнул меня Кадлаев.

Я повернулся.

— Эмм, на счет ваших слов, про заявление…

Он замолк. Не было больше в этом человеке ни надменности, ни чувства превосходства. Не сомневаюсь, будь я простым плебеем Мишкой Шелестовым, господин следователь постарался бы упечь меня за решетку. Не помогли бы угрозы написать заявление, в котором перечислялись бы все его действия, во время нашествия Идолищ на город. Тут у него неплохая крыша. Родственник, наверное, какой-нибудь.

Он даже мой статус полноправного аристократа не воспринял всерьез. Зря. Оказывается, с патрицием справится куда труднее. Сейчас, он полностью признавал мое превосходство.

— Не бери в голову, Аркадий Владимирович, считай, что я пошутил.

— Спасибо, ваша милость.

— И еще, вы знаете кто такой человек, именующий себя Кордом?

Кадлаев побледнел, губы его затряслись. Он замотал головой, не в силах вымолвить ни слова. Значит знает. Вот только не скажет. Наверное, даже под пытками.

Я сидел в дешевой кофейне. Выбрал ее, так как она показалась мне немноголюдной. А одиночество мне сейчас было очень кстати. Требовалось подумать над тем, что я разузнал у Кадлаева. Надо же, этот психопат умудрился восстановиться на службе. Да еще и не отбросил надежды перевестись во Владимирскую полицию.

Потягивая кофе из одноразового стаканчика, я наблюдал за действиями девушки за стойкой. Кофе был так себе, девушка тоже. Когда я вошел в ее заведение, глаза продавщицы округлились, она запоздало склонилась в поклоне, чуть нет разбив голову о стойку.

Все же, такая приметность, как одежда старинного покроя, иногда доставляет неприятности. Например, излишнее внимание окружающих. Ладно бы, прошли мимо, но им требуется поклониться, да еще так, чтобы я это обязательно увидел. А то, кто знает, вдруг патриций сочтет оскорблением, что простолюдин не оказал ему почтения и вызовет полицию.

Может, плакат себе на грудь повесить: «Поклоны не требуются!»?

Итак. Первое, кровь в комнате Кира не его. Значит, есть надежда, что мой друг жив. Это замечательно! Второе, единственная из всего колледжа, с кем не смог поговорить Кадлаев, Айгуль. Это закономерно. Она, по самые уши, замешана в деле исчезновения Кира. Я уверен, в этом. Третье, единственный человек, способный пролить хоть какой-то свет на судьбу Кира — снова Айгуль. Но она уехала. Вроде, как домой. А откуда она родом, я могу узнать только в колледже. Значит, надо топать туда и получить ее адрес. Все просто.

Допив кофе, я смял стаканчик и бросил его в урну. Прихватив трость, я снова вышел на заснеженную улицу. Что ж, пора наведаться в родное учебное заведение. Вот не думал, что вернусь в колледж так скоро.

По дороге на меня нахлынули воспоминания. И дурацкий обморок на построении, и знакомство с Киром, и наша драка с Карпяном и его компанией. И много чего еще. За волной душевного тепла пришло жуткое ощущение. Настя мертва. Судьба Кира неизвестна. Айгуль, из такой манящей, одурманивающей, превратилась в символ страданий. Стискивая рукоять трости, словно решив раздавить ее, я не заметил, как уже добрался до колледжа.

Все те же решетчатые ворота стояли нараспашку. Покидая колледж, всего лишь полтора месяца назад, мне казалось, что я покидаю его навсегда. Но, как оказалось, разлука была недолгой, а встреча безрадостной.

Я двинулся к воротам. Расчищенные от снега дорожки оказались практически пустыми. И не удивительно, сейчас же разгар дня, все на лекциях, или на стадионе. Хотя, нескольких студентов я увидел. Они кланялись, взирая на меня удивленными глазами. Некоторые даже узнали меня, но не спешили с дружескими приветствиями. Я ведь теперь патриций, а они плебеи.

Решил сразу идти в кабинет директора. Поднялся по крыльцу учебного корпуса, вошел внутрь. Поднялся на этаж и вот, передо мной дверь директорской приемной. Постучал.

— Войдите.

Голос секретаря. Я шагнул в кабинет. Секретарь сурово глянула на меня из-под очков, но тут же изменилась в лице. Поднялась. Поклонилась.

— Ваша милость, чем могу услужить?

Судя по всему, она меня не признала.

— Здравствуйте, мне бы очень хотелось увидеть Петра Сергеевича.

— Присядьте, ваша милость, я доложу о вас. Как вас представить.

— Михаил Шелестов, студент первого курса колледжа, — улыбнулся я.

Она тоже улыбнулась в ответ. Но на лице застыло непонимание. Она серьезно меня не помнит! Хотя, тут целый колледж таких «студентов».

— Скажите, я от его сиятельства Ингвара Воронцова.

Имя моего «папаши», имело прям магический эффект. Во всяком случае, в отношении мелких служащих и чинов. Брови секретаря взлетели вверх, и она поспешила к двери директорского кабинета. Торопливо постучала, и скользнула в кабинет.

Вскоре она вернулась, с приклеенной к лицу улыбкой, пригласила меня пройти к директору. Когда я вошел, Савельев не спеша поднялся, коротко поклонился и вернулся в свое кресло. Его поведение вовсе не напоминало то, как он расшаркивался перед Воронцовым. Ну, так Ингвар — наследник главы рода Воронцовых, а я так, для многих еще и не понятно кто.

— Рад видеть тебя, кхм, вас, ваша милость, — поприветствовал меня директор.

— И я вас, Петр Сергеевич, — соврал в ответ я.

— Что тебя привело к нам? Вас, простите, никак не могу привыкнуть к новому