Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

— Разве это не повод прийти? — Хуа Линь приподняла уголок губы.

На пути к залу Цинтянь*, считающемуся главным, они встретили старину Цзян, пребывающего не в духе. Он сухо поприветствовал Хуа Линь и Син Юя.

В зале собрались почти все, кроме них и главы Чжу.

Старейшины и учителя переговаривались, никто не обратил внимания на пришедших.

Это был пятый раз, как Хуа Линь была в зале Цинтянь. Один из них — становление Чжу Сюя главой. И каждый раз Хуа Линь старалась не смотреть на присутствующих. Разглядывала высоченные исписанные стихами потолки, светлые стены с картинами великих, с полотнами правильных фраз этих великих, бездушные резные из светло-нежного камня колонны, гладкий нескользящий голубой пол с белыми лёгкими разводами.

Сегодня ничего не изменилось в зале Цинтянь, даже старейшины ни на годик не постарели, учителя ни на грамм не прибавили в «отражении на лице прожитых лет». Какие были, такими и остались. Только важность сочилась из всех возможных щелей.

— Я вам говорю, так и будет!

— Не говори громких слов.

— Что это значит?! Думаешь, глава не устал от постоянных жалоб?!

Хуа Линь беззвучно хмыкнула. Ни один глава не избежал жалоб. Они часть должности, от них никуда не денешься. Смирись и живи.

— Посмотри на меня, я постарел на добрые десять лет!

— Не прибедняйся, старик Лю, — раздался голос старины Цзян. На него обратили внимание. — На десять лет ты постарел лет сорок назад.

Сдержать себя от усмешки Хуа Линь не смогла.

— Как ты смеешь?! — громом разразился старейшина Лю. — Где твои манеры?!

— Там же, где ты оставил свои года, — без страха проговорил старина Цзян.

Старейшина Лю встряхнул широкими тяжёлыми рукавами и быстро подошёл вплотную к старине Цзяну. Но почти сразу сделал полтора шага назад. Смотреть снизу на того, кого хочешь проучить, немного унизительно, особенно для старейшины Лю, который ростом ниже Хуа Линь.

— Проявляй уважение к старшему.

Должная грозность не произвела впечатления. А смех Хуа Линь сбил должную серьёзную атмосферу. В её глазах эта картина выглядела как маленькая собачка пыталась облаять и искусать большого пса, которому достаточно лениво махнуть хвостом, и эту собачку ветром снесёт далеко-далеко.

— Где тут старший? — грозный взгляд старины Цзяна прошёлся над головой старейшины Лю, который раскраснелся. Того и гляди из носа и ушей пар повалит.

— Рот закрой и не смей смеяться! — прогромыхал старейшина Лю, колко впиваясь взглядом в посмеивающуюся себе под нос Хуа Линь.

Хуа Линь изогнула брови и оттолкнулась от колонны.

— Старый пень, ты, похоже, забыл свои яркие успехи, — в голосе старины Цзяна промелькнула угроза.

Старейшину Лю было уже не остановить. Он топнул, распахнул широко глаза и ткнул поочерёдно на старину Цзяна и Хуа Линь.

— Вы обязаны проявлять уважение к старшим! В ином случае вас ждут серьёзные наказания! Да вам прямо сейчас надо преподать урок, чтобы в дальнейшем неповадно было!

— Как громко, — зевнула Хуа Линь, прикрывая рот.

— Старый пень, думаешь, если у тебя годиков много прошло, то и у других твои возрастные проблемы? — наклонился старина Цзян над старейшиной Лю.

Даже будь какие-либо намёки на ухудшение здоровья, старейшина Лю сверкая пятками бежал к лекарям, мастерам, старейшинам, бессмертным, да и редко заклинатели болели, практически никогда. Чаще помощь лекарей нужна при ранениях, отравлениях, выходе сил из нормы или помощь обычным людям.

— Хорошо, — старейшина Лю тряс пальцем да так яростно, что тот в итоге хрустнул. — Сегодня вас выгонят. Главе уже надоело получать жалобы на вас! Пользы никакой, а проблем куча!

— Яма, — буркнула под нос Хуа Линь, складывая руки на груди.

— Вот помяните мои слова.

— Старый Лю, прекрати их запугивать, — отмахнулась веером низенькая женщина на вид лет тридцати-тридцати трёх, в нежном персиковом одеянии, с золотыми заколками в сложной причёске. — Кричишь, какие они плохие, а сам…

— Мэй-цзе, ты на чей стороне?! — кинулся к ней старейшина Лю.

— Я за тишину, — тяжко вздохнула старейшина Мэй. Весь её вид шептал об усталости от мирского мира, желании окунуться в покой и тишину.

Старейшина Лю отмахнулся.

Хуа Линь поймала осуждающий взгляд бледно-серых глаз. Первая шицзе поджала губы и отвернулась, показывая, что она думала о выходках младшей. Хуа Линь вскинула брови. Она вообще не участвовала в перепалке и всё равно крайняя. Как обычно, ничего нового, когда дело касалось Цзинь Янь. Вот где-где, а в ней столько правильности, что рядом с ней зубы сводило от осознания того, что даже поза твоя неправильная, что там говорить о существовании. Нарушители порядка, крушители моральных рамок, убийцы правил.

— Глава, — шепнул Син Юй, который всё это время стоял рядом позади молча.

— Глава, — уже громче оповестил старшина Лю, заметив Чжу Сюя на пять секунд позже.

Высокая фигура, облаченная в серо-бордовое одеяние, точно проплыла по тихим водам реки мимо собравшихся.

— Перейду сразу к делу, — Чжу Сюй повернулся, обегая взглядом зал. Проверил, всё ли на месте. Взгляд серых глаз, чей оттенок близок к цвету мокрого асфальта, как показалось Хуа Линь, тонким, острым крючком цеплялся за кожу. Неприятно и пробирающе.

— Что-то серьёзное, глава? — протянула старейшина Мэй.

По лицу Чжу Сюя всегда было сложно сказать: радостное событие или траурное. Он не отличался яркой мимикой, жестикуляцией, субтитрами в глазах или на лбу. Действительно камень.

Глава Чжу взмахнул рукой. Двери и окна со скрипом закрылись. Хуа Линь мысленно усмехнулась, что пути к побегу отрубили и сейчас обрушится великое правосудие над грешником, который посмеялся над вспыльчивым стариком. Хотя она понимала, что тяжких промахов за ней не плелось хвостом, но мелких, бесячих, полным-полно.

— Секта Сюэян объявилась.

Значит, правда. Хуа Линь отступила и прислонилась к облюбованной колонне. И зачем она пошла? Могла сейчас нежиться на мягкой постели и не думать об утраченном в пустую времени. Ей не доверят идти дружным строем побеждать злодеев, да и она сама не согласится ни за какие предложения.

— Эти твари до сих пор всплывают и пытаются возродить дело ничтожных, — кривился старейшина Лю. — Как они ещё все не передохли?!

Сколько ни трави крыс в доме, новые придут с весной. Хуа Линь опустила голову и беззвучно хмыкнула. Простая истина, которую не каждый поймёт.

— Они умело скрываются, потому соберём отряд и вместе со школой Вэньи отправимся искоренять болезнь.

Хуа Линь дёрнула уголком губы и подняла голову. Не такое и долгое собрание. Важная новость сказана, можно не задерживаться.

— Я пойду, — вперёд вышла Цзинь Янь. Её примеру последовали многие.

— Говорила же, что можно не приходить, — шепнула Хуа