Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский

Бабка недовольно фыркнула, прервав его на полуслове. Потом что-то отрывисто забормотала, качая головой. Смысл я понял сразу: настойки мало, да и нам такое не положено.

Я чуть подвинулся и негромко сказал:

— Илька, переведи ей. Скажи, что без нее опять свалюсь от боли, а муравейников в тайге много. Она поймет.

Илька удивленно вскинул брови, но тут же перевел.

Взгляд бабки изменился мгновенно. Руки задрожали. Старуха резко поднялась, сердито прошамкала что-то себе под нос, подхватила снадобья и спешно вышла.

Мы с Илькой переглянулись. Ночь предстояла не из легких. Без этой настойки Ильке будет совсем худо, а побег превратится в чистую авантюру.

Прошло около двух часов. Уже стемнело, когда у двери снова послышались шаги. Старуха вернулась и сердито объясняла караульному, что у нее приказ лаоды выходить нас, потому раны надо обработать на ночь.

Хунхуз нехотя уступил. Засов отодвинулся, бабка вошла. Прошла мимо Ильки, не взглянув на него, опустилась рядом со мной, будто поправляет повязку. Широкие рукава коснулись земли.

Едва заметным движением она вытащила из складок одежды маленькую склянку и сунула мне в руку. Через пару минут уже выходила, оставляя нас одних.

Я протянул склянку Ильке. Если это и правда сильное обезболивающее, то у нас появился шанс спастись.

Я осторожно придвинулся к стене, через которую мы переговаривались с Сипой, и тихо поскреб ногтем по доске.

— Сипа, спишь там? — едва слышно позвал я.

За стеной зашуршали.

— Який там сон, казачок. Околеть можно, чуть дуба не дали, — просипел он. — Шо у вас?

— Бабка зелье все-таки принесла. Цаоу, кажись, — шепнул я.

Повисла пауза, а потом раздался шепот Богдана:

— Ты погодь радоваться, казачок. Манзы народ хитрющий. Может, старая вам яду какого подсунула. Ну-ка, поднеси сюда. Понюхать трэба. Оно вонючее, я зараз пойму.

Я вытащил деревянную пробку из склянки, из нее тут же пахнуло спиртом и резкой травяной горечью.

— Нюхай. Как по мне, мерзость какая-то.

Подставил горлышко к щели. Сипа шумно вдохнул раз, потом еще.

— Ты гляди-ка, не объегорила старая, — воодушевился он. — Вот те крест, Андрюха, це воно и есть. Но пить все одно не спешите. Ты плесни чутка Ильке на ушиб. Ежели то цаоу, он вмиг скакать будет, яки русак.

— Илька, давай.

Метис молча вытянул ногу с воспаленным кровоподтеком. Я капнул из бутылки прямо на ушиб и растер ладонью. Прошла минута, другая. Илька удивленно глянул на ногу, потом на меня.

— Не болит, Андрюха. Совсем не болит.

Я снова прильнул к щели.

— Работает, Сипа, будто заморозило.

— То-то же, — едва слышно просипел Богдан. — Зараз ждем. Когда Яша засов ковырять начнет, я дам знать. Тогда отмерь Ильке пять капель прямиком в горло. Больше не лей, а то сердце екнет. Все, ховайтесь покуда.

За стеной послышалась возня. Потом Сипа добавил:

— Постучу два раза, як время приде.

Я подобрался к стене, выходившей во двор, и приник глазом к расщелине. У тлеющего костра сидел один хунхуз, кутался в стеганую телогрейку и прихлебывал что-то из деревянной плошки. На коленях у него тускло поблескивал ствол старой берданки.

«Оружие у этих бандитов, похоже, сплошь трофейное. Эх, а как жаль своих винтовок с канонерки… Ну да теперь не до жиру».

Время тянулось очень медленно. И наконец дождались, по стене глухо стукнули два раза.

— Илька, пора, рот разевай!

Я зажал край горлышка пальцем и сцедил ему примерно пять капель настойки. Он покатал их на языке, сглотнул и замер.

— Ну? Как?

— Работает, кажись. Боль уходит помаленьку. — Илька глубоко вдохнул. — И дышать стало легче. Готов я, Андрей, готов!

Снаружи раздался тихий царапающий звук металла. Следом лязгнул отодвигаемый засов. Дверь соседнего сарая чуть скрипнула. Этот звук услышал не только я.

Смотрю в щель и вижу, как хунхуз у костра подымается, берет берданку и осторожно двигается в сторону сараев.

Что происходит у соседней двери, я видеть не мог, но по звуку понял, что хунхуза вырубили и затащили внутрь. Яшка сработал как надо. Китаец не успел ни вскрикнуть, ни поднять тревогу.

Через пару секунд засов на нашей двери скользнул в сторону. Створка отворилась, и Илька бесшумно метнулся к кухне. Гольд двигался мягко, словно тень.

Я стоял у приоткрытой двери рядом с Сипой и смотрел, как на пути Ильки поднялись два огромных волкодава. Цепи брякнули металлом. Илька бросил им куски мяса, что мы еще вечером выловили из своей похлебки.

Один пес жадно вцепился в приманку. Второй подачку проигнорировал, прижал уши и оскалился. Пока только глухо рычал, но, если бы эта тварь зашлась лаем, нам всем была бы крышка.

Илька не отступил. Чуть присел, медленно подался навстречу собаке, растопырил пальцы, словно когти, и издал странный звук, похожий одновременно на шипение и волчий рык. Матерый волкодав продержался еще пару мгновений, потом вдруг заскулил, попятился и скрылся в будке.

Через пару минут Илька вернулся и бросил на холодную землю четыре пары чужих сапог. Мы торопливо натянули их. Мне достались на размер, а то и на два больше. Хорошо, у старухи-лекарки удалось умыкнуть тряпок. Намотал их на ноги, иначе далеко бы не ушел.

Едва мы углубились в кустарник, как прям передо мной из темноты вырос маньчжур. Думать и анализировать времени не было, пришлось действовать сходу.

Я выбросил правую руку вперед, вбив костяшки в кадык. Хунхуз захрипел, схватился за горло. Еще для верности пробил ему двойку в живот, и тот стал заваливаться на землю.

Яшка, оказавшийся рядом, ударил ногой по голове, прилетело ему не хило. Может, очухается, а может, и нет.

Я быстро обшарил хунхуза и поднял с земли однозарядный Маузер, как мне подсказала память Добрецова. Вот с патронами была труба, всего один в стволе и три в кармане.