Коттабыч и нашествие бесов - Алёна Васильева

Агни поглядел на приметную горную вершину с тремя зубцами и горестно вздохнул. Если верить карте, до заветной пещеры осталось четыре-пять дней пути. Зябко надвинув капюшон поглубже, волшебник стряхнул дождевые капли с отросшей челки. Золотисто-рыжие пряди, всегда придававшие молодому человеку озорной и совершенно несерьёзный вид, сейчас повисли тусклыми плетями, серыми, как и всё остальное.

Он перевел глаза на улегшихся за большим валуном драконов. Чародея всегда забавляло, что те спят свернувшись клубками, словно домашние лисы. Золотой с Ледяным никогда по-настоящему не ладили, но сейчас дремали рядом, нарочито повернувшись друг к другу спинами.

Тоска пробежалась по сердцу Агни холодными жесткими пальцами. Как хочется поскорее завершить важную миссию и пуститься в обратный путь! Добраться — хотя бы через дни и недели, но добраться! — до тёплого сухого жилья, вдоволь выспаться под крышей и поесть, наконец, чего-нибудь горячего. Но драконы…

Молодой человек успел уже привязаться к этим своенравным и, чего уж греха таить, вредным созданиям. Хотя те были еще совсем молодыми, их телепатическая речь уже обретала смысл, а импульсивные и зачастую дурацкие поступки давали представление о формирующихся характерах.

Но драконятам предстоит «держать мир». Уже очень скоро они займут свои места в двух столпах света, пронизывающих священное место, и застынут, словно мошки в янтаре, на века и тысячелетия, не нуждаясь ни в пище, ни в сне. А когда срок их жизни, многократно продлённый волшебным сиянием, иссякнет, уже кому-то другому придется искать пару существ с достаточным запасом магической прочности им на замену.

Хотя может статься, в те времена погода здесь будет куда как получше.

Мимо волшебника, кутаясь в плащ, пробралась к своему навесу Нэйилинн. Вот уж кому наверняка приходится тяжелее всех!

Дочь богатого землевладельца, даже барона, увязавшаяся по глупости и молодости за загадочным горцем Исетом, наверняка мечтала совсем не о таких приключениях. Конечно, за одиннадцать месяцев путешествия та позабыла о красивых нарядах, научилась неплохо владеть лёгким одноручным мечом и освоила другие походные премудрости, но вряд ли дорога давалась ей легко.

Агни искренне не понимал, отчего Нэй не отстала от них в одном из городов. Неужели всё дело в неразделённой любви к главе отряда? Да не хватило бы ни у одной девицы терпения тащиться через весь континент за тем, кто и взаимности-то толком не проявляет! Изящную обходительность и заботу — да, но ничего больше.

Молодой человек попробовал представить себя в такой же ситуации и не смог. Ну не стал бы он сбивать ноги по следам какой-нибудь великой воительницы или чародейки, которая глядит на него, как на дитя неразумное. Или, может, еще не встретил ту самую? Тьфу!

Дождь застучал по натянутой над головой вощёной ткани с новой силой.

Да если б он знал, отправляясь в дорогу, что по пути к великому подвигу придется так изводиться, постарался бы отвертеться любой ценой. Мир спасать — это конечно важно и нужно, но мало ли для того других достойных?

Представив старших чародеев Совета, бредущих по промозглым предгорьям, Агни ухмыльнулся и заподозрил, что вовсе не великий талант подвиг их снарядить его в путь. Мудрые мира сего наверняка отлично знали, что прогулка получится не из приятных.

А драконов всё-таки жаль…

С этой мыслью он наконец задремал.

* * *

С утра дождь поутих, но тучи стали только мрачнее. Наскоро размявшись, чтобы согреться, и позавтракав, королевские посланцы продолжили путь.

Вскоре их взглядам открылось узкое, круто уходящее вверх ущелье. Отвесные скалы вздымались справа и слева. Постоянно приходилось концентрироваться, чтобы не сбить дыхание из-за непрерывного подъёма, но идти стало гораздо удобнее. Скользкая глиняная почва сменилась плотно слежавшимся каменным крошевом, а склоны частично прикрыли людей от ветра. Если раньше он налетал ледяными порывами со всех сторон, то теперь упруго толкал в спину, будто подгоняя, а к середине дня и вовсе стих.

Воины взбодрились и начали перешучиваться. Даже Нэйилинн стала с интересом осматриваться по сторонам. Только Исет хмурился и поторапливал. Ему резкая перемена погоды явно пришлась не по душе.

Когда вдали, над оставшейся позади болотистой равниной, глухо громыхнуло, Агни понял причину беспокойства горца и мысленно выругался. Он, как чародей, должен был бы первым учуять надвигающуюся грозу, но силы стихий всегда оставались его слабым местом. Если с огнём он подружился довольно быстро, — «из-за цвета волос он тебя за своего принимает», — посмеивались коллеги, — то с водой, ветром и, тем более, землёй, контакт давался тяжело.

Основной специализацией чародея была защита, и тут он действительно добился небывалых высот. В мгновение ока молодой человек мог воздвигнуть невидимый купол, который даже преподаватели академии сходу пробить не могли. Да и главной чародейке королевского двора, из интереса решившей испытать юное дарование, пришлось попотеть, пока она не нашла в заклинании брешь.

По праву гордился Агни и своим пологом невидимости. Именно его волшебство укрыло семь сотен отборных воинов, отправленных «в гости» к зарвавшемуся наместнику, уличенному в провокации смутных настроений на юге страны. Тот, увидев под своими окнами вооружённых ратников, быстро усовестился, покаянно отправился во дворец с заверениями в искренней преданности и с тех пор вёл себя тише воды, ниже травы. Этот случай даже вошел в курс лекций магической академии.

Молодой чародей тогда изрядно возгордился и решил, что в его жизни будет еще много столь же изящных и запоминающихся подвигов, а потому чуть не прыгал от радости, когда ему поручили нынешнее дело.

Но вот теперь по пятам шла гроза, и Агни ничего не мог с этим поделать. Лишь топал и топал вверх, сжав зубы и надеясь, что выход из ущелья покажется прежде, чем хлынет дождь.

Его надежды не оправдались. Небеса раскололи сверкающие бичи молний. Они полыхали так часто, что зрение даже не успевало восстановиться после очередной ослепительной вспышки. Хотя до темноты было еще далеко, путники двигались почти наугад. Драконы шипели и хлопали крыльями от особо громких раскатов грома.

Наконец стеной ударил дождь.

По ущелью сразу побежали ручьи, быстро превратившиеся в широкий поток, доходящий до щиколоток.

Стиснув зубы, Агни упрямо шел вперёд, уповая на то, что такая сильная гроза не может быть долгой.

В очередной раз громыхнуло. Раскатистый гул прокатился по небу и увяз где-то в горных пиках, порождая долгое эхо.

Позади раздалась громкая ругань. Оказалось, что Ледяной дракон шарахнулся от