Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

На берегу утомлённые Илька с Сашей сидели на бревне. Баба Серафима устроилась неподалёку, приглядывала за узлами и уже поглядывала на катер так, будто собиралась брать его штурмом.

— Ну что, не сгорели тут на солнышке? — спросил я.

Илька посмотрел на стоящий у причала катер и вздохнул.

— Пока ждём, я бы на своей лошади уже до Хабаровки доскакал.

— А я уже пожалела, что вообще собралась, — проворчала Саша.

В этот момент со стороны правления показалась процессия: мой дядька, Денис Иванович, крестный и Урсати.

Капитан заметно оживился, выскочил к сходням и скомандовал:

— Так, народ! Готовьтесь грузиться! Времени на всё про всё десять минут!

И тут я понял, что за разговорами о шпионах и картах забыл спросить у дядьки самое главное. Когда его ждать обратно? Как подать весть, если он задержится? Кому писать, если манзы-рыбаки вернутся раньше?

Я сорвался с места и побежал ему навстречу. Илька с Сашей поднялись, подхватили вещи и неспешно пошли следом, готовясь наконец попасть на борт.

— Аркадий Игнатьевич! — крикнул я.

Но дядька меня не услышал. Гомона на пристани хватало.

Как раз в этот миг капитан отдал команду, огласив всю пристань:

— Заводи машину!

Из глубины катера донёсся металлический лязг. Машина издала первый рык, готовясь провернуть плицы.

В следующую секунду оглушительный грохот ударил по ушам. Над рекой взметнулся ослепительный столб огня, чёрного дыма и воды. Катер у всех на глазах разнесло в щепки.

Ударная волна швырнула меня назад. Земля, небо, дым и пристань смешались в чёрную кашу. А в ушах устойчиво стоял ревущий гул этого безумия.

Попытался приподняться и тут же зашипел от боли. Когда в голове чуть прояснилось, я повернулся к реке.

Взрывом катеру разворотило корму и машинное отделение. Швартовы лопнули, искореженный дымящийся остов отбросило на стремнину. Его протащило ниже по течению, пока более-менее целая носовая часть не врезалась в отмель дальше за станицей. От судна уцелела только шкиперская рубка на носу, да торчал заваленный обломками шпиль.

Сквозь звон в ушах пробились крики, ржание перепуганных лошадей, топот ног. Я с трудом сел и огляделся.

Илька и Саша были недалеко. Их спас штабель ящиков. Сашка сидела на земле, обхватив голову руками, а гольд, шатаясь, пытался поднять ее за локоть.

Тем, кто стоял ближе к сходням, не повезло. Люди лежали вповалку. Из пассажиров, толпившихся у самой воды, трое уже не подавали признаков жизни.

Чуть поодаль лежал и инженер Урсати. Над ним, опустившись на колени, суетился дядька, нащупывая пульс. Лицо крестного было залито кровью от мелких рассечений, но сам он держался на ногах.

Атаману Денису Ивановичу досталось тяжелее всех. Он оказался совсем близко к катеру в момент взрыва и теперь лежал ко мне спиной. Из-под правой ключицы у него торчал скрученный кусок металла.

Со стороны правления к реке уже бежали станичники.

— Стой! Ничего не трогать! Назад! — срывая голос, кричал дядька, пытаясь оттеснить толпу от места взрыва.

Но его не слушали.

— Аркадий, ты чего, полицмейстером себя возомнил? — подлетел к нему Степан Анисимович. — Ты же торговый агент. Куда ты лезешь?

— Степан, что тебе непонятно во фразе «торговый агент»? — холодно процедил дядька, выделив последнее слово.

Крестный на миг осекся, вглядываясь ему в глаза.

— Понял, Аркадий. Понял.

Он рывком выдернул револьвер из кобуры Огородника и вскинул руку. Выстрел в воздух мигом отрезвил толпу. Люди шарахнулись в стороны.

— А ну стоять, мать вашу! Без команды не лезть! Сначала выносим живых! Убитых оставить там, где лежат! Обломки, железо, всё вокруг не трогать!

Теперь его услышали. Инженера Урсати, атамана и ещё нескольких покалеченных начали осторожно переносить наверх. Кто-то сообразил и погнал к берегу телеги.

В станичном амбаре на ходу разворачивали лазарет. Командование взял Юдинцев. По его приказу тащили кровати, простыни на бинты, карболку, спирт и самогон для обработки ран.

Закатав рукава по локоть, он оперировал на двух сдвинутых столах. Оценив запасы, выскочил на крыльцо и нашел взглядом Ильку.

— Илларион! Бери людей, дуй в тайгу. Мне нужна сосновая живица и мох. Много!

Илька кивнул, прихватил пару малолеток и ушел в лес. Женщины, среди них Саша с Нюркой, вызвались помогать Юдинцеву.

Инженер Урсати очнулся примерно через час. Сильная контузия у него, ушибы, но благо жив остался. Решили не держать его в общем амбаре, слишком уж важная птица, да и обстоятельства трагедии выходили мутные. Урсати перенесли в кабинет атамана, под охрану.

Юдинцев провел сложную операцию Денису Ивановичу. Вытащил железяку, зашил рану, а когда вышел на крыльцо глотнуть воздуха, по лицу его я понял, что дело худо.

— Сделал что мог, — сказал он крестному. — Но шансов у Иваныча мало.

Все это время дядька Аркадий ходил по берегу с блокнотом, зарисовывая и описывая каждую деталь. Степан Анисимович выставил у воды оцепление, чтобы туда не пролезли любопытные и страждущие.

Я стоял у реки и прикидывал, чем могу помочь.

И тут опыт Добрецова, не раз уже выручавший меня в этом беспокойном году, опять проснулся. Я повел носом и понял, что пахнет не только углем и горелым деревом. В воздухе держался резкий кисловатый душок. И сила взрыва была слишком велика. Паровой котел так не рванул бы. Здесь сработала взрывчатка.

Я ещё раз втянул воздух носом, прикрыл глаза.

Динамит. Пахло динамитом.

Вгляделся в толпу, снующую между правлением и рекой. Взгляд зацепился за неприметного человека. С виду обычный мастеровой, явно не из станичников. Одежда вся в грязи, словно его вываляли в пыли. А лицо чистое: ни царапины, ни копоти, ни рассечения.

Все, кто стоял рядом с катером, пострадали. Особенно у сходней. А этот, похоже, держался в стороне. Взрывом его просто швырнуло лицом в землю, вот и грязь.

Пока я крутил эти мысли, мимо быстрым шагом прошел дядька.

— Андрей, ты как? Цел?

— Цел.

— Иди за мной.

— Дядя Аркадий, я тут подумал… Это не котел.

— Разумеется, не котел, — перебил