Мастер Рун. Книга 14 - Артем Сластин

— Ну что ж, Тэйн Калвер, я рад с тобой познакомиться. С каким делом ты пришел ко мне сам? Какой твой личный вопрос?

— Господин, я прошу зачислить меня в гарнизон на общих основаниях, без скидок на отцовское звание и без отдельной очереди. — протараторил тут же парень.

Я посмотрел на стоявшего рядом Рена. Тот в ответ слегка мне кивнул, показывая, что, в принципе, он не против. Парень вполне подходит для того, чтобы пройти Горнило, так как следующая очередь будет через неделю, и как раз для таких бойцов, как и он. Так что здесь он умудрился угадать или просто везунчик. Да и сам Эрик Калвер оказался вполне нормальным человеком, сдался без боя и проявил себя достаточно разумным и понимающим, где сила и куда дует ветер.

— Это решение твоего отца или твое?

— Мое, и только моё господин, — твердо ответил парень. — Отец не одобряет, но запретить мне не пытался. Именно он поговорил с господином Хэдом и упросил его дать мне разрешение быть посыльным с докладом.

— Вопрос мастера так и не поменялся, парень, — сказал Рен, добавляя свое слово. — Скажи мне, зачем тебе это нужно?

Тэйн ненадолго задумался, видимо, собираясь с мыслями, но никто его не торопил.

— Когда воины Белого Духа оказались под нашими стенами, отец сказал мне, что старые времена закончились и больше нет прежнего пути. И потом, когда вы поставили поля и защиту от бурь, я понял, что если ничего не изменю, через двадцать лет я буду таким же, как он, и старший брат, вот только город к тому времени уже не будет нуждаться в нашей власти.

— Хорошо сказано, — одобрительно кивнул я. — Мне нравится, когда честность соседствует рядом с желанием добиться чего-то большего, чем другие. Ты же понимаешь, что, если я пошлю тебя в горнило, дальше ты пойдешь в гарнизон и уже не будешь сыном бургграфа, а сначала рядовым в обычном строю, и пройдут годы, прежде чем ты увидишь свой дом. Что тогда?

— Тогда так и будет, господин. Я готов.

Уверенность в словах парня, определенно мне нравилась. В принципе, картинка складывалась неплохая. Проведем его через Горнило, пару лет обычным пехотинцем, обкатаем в полевых условиях, и, возможно, к концу второго года из него получится толковый десятник. А там со временем можно будет вернуть его наместником в родной город, где он уже каждую улицу знает с пеленок, и жители помнят его еще мальцом, рядом с отцом. Вот и получится та самая преемственность, на которой держатся старые царства. Не просто сменить власть, а подменить ее изнутри через своих, прошедших нашу выучку и имеющих наше клеймо. Не я это первый придумал, и не я последний буду это использовать.

— Хорошо, Тэйн Калвер, — сказал я наконец. — Я зачисляю тебя в Горнило на общих основаниях. А дальше будет распределение по моему слову. Рен, передай его кому-нибудь из своих десятников, пусть займутся парнем.

Обратно в Каленбург с моим письмом ушел уже другой гонец.

Алхимический зал, как и школа мастера Хуо, находился на втором ярусе, буквально в соседнем помещении, совсем неподалеку от Горнила. И каждый раз, спускаясь сюда, я ловил себя на том, как любуюсь происходящим. Очень уж мне нравилось смотреть на то, как у него здесь все было устроено.

Старик размахнулся на славу. Длинный сводчатый зал с каменными столами по обе стороны прохода был расчищен от древнего мусора, и над каждым столом стоял рунный светильник, дающий ровный белый свет без теней. Это было похоже на операционную, настолько там было чисто, и за этой чистотой внимательно следили ученики.

В дальнем помещении стояло восемь здоровенных чанов, в которых вечно булькало что-то бурое и насквозь вонючее. Рядом с каждым чаном сидел один из учеников алхимика с длинной деревянной ложкой, периодически помешивая это варево и стараясь не сводить глаз с поверхности. Дисциплина была здесь что надо.

Сам Хуо, почтенно называемый мною теперь мастером, нашелся у самого первого чана. Старик согнулся крючком над одним из учеников и явно отчитывал того за какую-то провинность.

— И в следующий раз, — зловеще говорил старик, — я сожру твою вторую половину мозгов и даже черепушку тебе вскрывать не буду, так через ухо и достану.

Увидев меня, тот не изменил тон, но подмигнул мне, немного усмехнувшись. Я остановился подальше, стараясь не вмешиваться в нравоучения старика. Пусть хоть палкой в них мудрость вбивает, для меня главное то, как он справляется со своей задачей. А уж на дурость подчинённых я уже успел насмотреться и человеколюбие с утверждением того, что мнение каждого человека важно, потихоньку теряло свои позиции в моих мыслях.

— Каждый тридцатый удар сердца. Понял? Замечу, что не мешаешь, не жить тебе. — Подросток яростно закивал, чуть не плача, и даже не заметил меня, стоящего за его спиной.

Оставив провинившегося заниматься своим очень важным делом, алхимик наконец подошел ко мне и посмотрел на меня снизу вверх. Судя по всему, он явно наслаждался выданной ученику взбучкой. Вокруг стояла тишина, ограниченная только шуршанием учеников и помешиванием варева в котле. Никто просто так не разговаривал, и не пытался шуметь.

— Ты по делу к нам зашел, мастер Корвин или так шляешься, бездельничаешь? — спросил алхимик.

— А ты тут не ехидничай, — ответил я. — Пошли пообщаемся, чтобы твои ученики не видели.

— О, тогда прошу в мои покои. Мне вчера доставили сушеных трав из ямы, я из них такой напиток организовал, пальчики оближешь. До одурения просто.

У алхимика была небольшая каморка, в которой находилась одна койка, небольшой накопитель с камнем-нагревателем и чайничек. Он добавил туда из кувшина воды, запустил камень нагреваться и предложил мне садиться. Кроме койки вариантов других не было, и я уселся на неё.

— Мне кажется, ты мог бы подыскать себе что-нибудь получше. Я знаю, что здесь на втором ярусе есть полноценные домики, в которых можно жить, — сказал я.

— А за этими дармоедами бесполезными кто следить будет? — Проворчал тот. — Это, знаешь, тут на шаг в сторону отошел. все, держись, они же все испортят. Все, что сделано этими честными руками, все размолотят и пустят в мусор.

Тут он на самом деле наговаривал на себя. На прошлой неделе алхимик три дня жил