Патент на выживание - Леонид Иеронимов
Ловля двустворчатых моллюсков — пожалуй, самая простая добыча пищи в море при умении плавать. Они не стремятся укусить или ужалить, не убегают, словно мыши, не прячутся в траве, а спокойно сидят на скалах и фильтруют воду. Но если скал нет, а дно песчаное, всё становится немножечко сложнее. Единственная защита у ракух, кроме раковины, — зарыться поглубже в песок и время от времени открывать створки, чтоб профильтровать воду. Заметить его становится го-о-раздо сложнее — только по узким, время от времени появляющимся щелям. Потому смотреть нужно очень внимательно. Вот появилось что-то похожее. Я осторожно сунул руку в песок и, нашарив твёрдую раковину, расслабился. Иногда таким образом можно нарваться на ската и получить шипастым хвостом от испуганной рыбы. Всплыв, я рассмотрел свою находку. Большая, полукруглая раковина с ребристыми краями. Классическая скафарка, только крупнее. Отлично! Ещё одну такую — и можно на берег. Продышавшись, снова нырнул. Ага! Похоже, снова повезло! Вторая ракушка вышла ещё объёмнее! Можно возвращаться. Руки были заняты, так что я поплыл к берегу боком, время от времени загребая ракухами. Воткнутая в берег палка служила мне ориентиром, так что выбрался я прямиком к своим нехитрым пожиткам. Отряхнулся и улёгся на солнышке, подставляя ему спину.
Взял ковырятор и стал тереть его о песок, стараясь избавиться от ржавчины. Не. Так не пойдёт. Я нашёл пучок сухих водорослей, макнул в воду, затем в песок и стал оттирать лезвие. Основательно взмокнув, я всё же привёл инструмент в божеский вид. Обмыл ракуху от песка и воткнул лезвие между створками. Вошло как по маслу. Может, ковырялку придумали именно для этого? Но зачем тогда крюк? Ракушка оказалась наполнена кровавой жидкостью, что окончательно убедило меня — это родич нашей земной скафарки. И её точно можно есть сырьём. Японцы высоко ценят такие ракушки, и кровь эта считается энергетиком и эликсиром восполнения жизненных сил. Я отхлебнул солёную вкусную жидкость и тут же целиком съел мясо. Пусть васаби и соевого соуса у меня не было, но с голодухи пошло со свистом. Вскрыл вторую и ощутил, что мне мало. Однако не будем торопиться. Мало ли. Похоже-то оно похоже, но чем чёрт не шутит… Сил действительно прибавилось, но, как говорят финны: «Не будем торопиться-а!»
Теперь я был готов к дальнейшим странствиям. Поглядев направо и налево, секунду подумал и решил: «Налево!» Основательно напился в речке, жалея, что под рукой нет никакого сосуда, и направился дальше по пляжу. Море щедро на находки. Глядишь, найду ещё чего-нибудь полезного…
Глава третья
Герой находит немного приключений, постель и собеседника
Пляж тянулся, насколько хватало взгляда. Лишь вдалеке, подёрнутые дымкой, виднелись скалы. Поглядывая по сторонам, я шёл по песку, иногда заходя в воду, чтобы остудить нагретые ноги. Спустя полчаса мне попалась первая находка: длинная, заострённая на конце деревяха, судя по всему, кусок весла, обломанный штормом. Взвесив её в руке, я без сожалений избавился от старой дубинки. Эта древесина явно была в разы прочнее, хотя и весомее раза в три. Ворошить кучи водорослей стало гораздо удобнее.
«Вот бы ещё шортами обзавестись», — подумал я. — «Ну, хоть набедренной повязкой. Может, из водорослей сплести?»
Солнце нещадно припекало, поджаривая мою спину. Наверняка уже сегодня вечером на ней будет здоровенный ожог. «Если вдруг попадётся глина, надо будет намазать». Временами из-под куч выбегали знакомые уже ящерки. Было невыносимо скучно и жарко. Ещё и пить захотелось. Я поднял глаза и остолбенел.
На далёкой скале были птицы!
Они время от времени срывались вниз, но не приземлялись на воду, как чайки, а низко летели над поверхностью воды и, весьма вероятно, выдёргивали рыбу лапами, делали крутой разворот и так же низко летели к берегу. Орлы, что ли? Что происходило на берегу, видно не было, обзор заслоняли скалы. Но, скорее всего, — жрали. Я ускорил шаг. Очень уж на птичек посмотреть захотелось. По дороге к скале мне вдруг попался ручеёк, и я тут же напился, собрал немного серого ила и щедро намазал плечи и шею. Благодаать… Обожжённая кожа с наслаждением принимала прикосновения жидкой холодной кашицы. Секунду подумав, я решил намазаться полностью. Передохнул, напился ещё разок и направился дальше.
Спустя минут сорок местная фауна опять меня удивила. Птички были какие-то странные. Стрёмные, я б даже сказал. Во-первых, местные чаечки имели необычные размеры. Не, я всё понимаю, но способность разожраться до состояния собаки с крыльями явно превышает пределы допустимого для уважающей себя чайки. Во-вторых, летали они как-то странно. В-третьих, плавали. Своими глазами видел, как одна из них промахнулась с рыбкой, вильнула и с шумом врезалась в воду. Ну и что такого? А дело в том, что обратно она поплыла не как нормальная уточка, жопкой вниз, а корявым шумным брассом, как пьяный матрос, возвращающийся из самоволки. Знакомиться с птичками мне резко перехотелось.
До скалы оставалось метров пятьсот, и я почти решил обойти опасное место поверху, но тут мой глаз уцепился за нечто грязно-белое. Изо всех сил вглядываясь, я так и не смог понять, что это. Может, камень такой? Тут подул лёгкий порыв ветра, и белая штуковина хлопнула. Парус! Решение было принято мгновенно: прижимаясь поближе к обрывистому берегу,