Система безумного принца - Марс Букреев

Девушки ушли. Я, растянувшись на бескрайней кровати, принялся перекатывать в голове, все, о чем узнал.

Итак, я — принц, наследник. Но из-за безумия, корона вряд ли светила мне. До сегодняшнего дня. Теперь, можно не сомневаться, весть о моем выздоровлении произведет эффект разорвавшейся бомбы. И кто знает, не попытаются ли меня из безумного превратить в мертвого.

С другой стороны, зачем так мрачно. Может тот, кто претендует на трон тяготиться этим, и с радостью уступит мне первенство. Да и я всегда смогу снова стать сумасшедшим, если уж дело будет совсем труба.

Далее, вот эта система Рангов. Что это такое вообще? Хотя, ответ на этот вопрос, скорее всего, я никогда не узнаю. Но вот что важно. Там, в тексте прописано, что задача системы — провести меня к трону. Интересно, конечно.

Ну, и последнее. Чтобы полностью взаимодействовать с интерфейсом, мне требуется прожить семь дней. Что ж, с этим, скорее всего, проблем не возникнет. Наконец-то можно насладиться жизнью!

В дверь постучали. Уже хорошо! Я крикнул, чтобы входили. В комнате появился пожилой человек в белоснежной ливрее. Он катил перед собой столик. Слуга с интересом поглядывал на меня. Можно не сомневаться, сегодня он станет центром внимания всех слуг во дворце. Он ведь первым из них увидел выздоровевшего принца.

За ним шагала Мирослава. Она пристально наблюдала, как слуга расставил на столе посуду. Когда человек закончил сервировку, то поклонился и повез столик к выходу. Я думал, что Мирослава последует за ним, но она встала за спинкой одного из стульев.

— Завтрак подан, мой принц. Я проследила, чтобы на пути, от кухни до ваших покоев, никто не приближался к блюдам.

Сообразительная! Тоже подумала про яд. Правда, аппетит у меня как-то притупился. Одно дело, когда я сам так думаю. А другое, когда-то же самое озвучивает моя телохранительница.

Но желудок требовательно заурчал. И я подчинился голоду.

Усевшись, я посмотрел, что мне подали. Жареные колбаски, яичница, салат и гренки. Кофе в серебряном кофейнике. Все выглядело так, словно блюда переместилось с фотографии кулинарного блогера. Очень красиво и аппетитно.

Интересно, а почему тот слуга не остался, чтобы прислуживать мне за столом? Надо будет узнать. Принц я, или нет!

Я взял вилку, подцепил одну из подрумяненных колбасок и впился в нее зубами. Горячий мясной сок наполнил рот, вкус — просто божественный!

Заурчал желудок. И только мгновение спустя я понял, что не у меня. Мирослава! Блин, как-то неудобно есть, когда другой человек испытывает голод. Сделав глоток кофе, я сказал девушке:

— Раздели со мной трапезу, Мирослава.

Телохранительница икнула от неожиданности, и затараторила:

— Никак не могу, это не по этикету. Я ведь просто стражница, а вы принц. Простите, не могу.

И тут я решил испытать пределы своей власти. Если она вообще есть у меня. Я повернулся к телохранительнице. Поглядел на нее. Под моим взглядом она сжалась и покраснела, стараясь отвести глаза.

— Это приказ!

Глаза девушки заметались. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Зато ее желудок снова заурчал. Она то ли выдохнула, то ли всхлипнула и села напротив меня.

— Прошу, — я указал рукой на стол.

Мирослава несмело взялась за салат.

— Слушай, а почему никто не остался прислуживать мне за столом?

Она вскинула глаза. Вскочила:

— Я могу сделать это, мой принц!

— Да сядь ты уже. Просто ответь мне, почему. Или это не принято?

— Ну, дело в том. Простите, вы ели просто руками. И, наверное, сейчас никто не подумал об этом. Я распоряжусь, чтобы нерадивых слуг наказали.

— Не надо никого наказывать. Мне просто было интересно.

Похоже, на слабоумного принца все просто забили. Семья, слуги и все кто только мог. Ест руками? Да и ладно. Пускает слюни на себя? Ну, наденем на него слюнявчик, делов-то! Не хочет носить трусы, дадим розовое бельишко. Видишь, какие на нем милые уточки, царственный дебил?

— А скажи, я всегда был таким. Сумасшедшим?

— Я не так давно во дворце, ваше высочество. Но говорят, раньше, в детстве, вы были вполне себе сообразительным мальчиком. А потом, что-то случилось и вы стали таким.

Ее глаза внезапно увлажнились.

— Знаете, мой принц. Мне всегда было вас очень жалко! Расти нормальным, а потом вдруг в один момент превратиться в сумасшедшего. Это так жутко. К тому же, все остальные восприняли это…ну, как должное. Вас просто забыли, поселив в этой части дворца. До недавнего времени, единственным вашим другом был только Данил Максимович.

— Это еще кто?

— Вы, правда, не помните?

Я покачал головой. Ясен пень, что не помню. Я ведь совершенно другой человек, а не принц, которому не повезло в жизни.

— Его светлость, князь Добрынин. Говорят, он был вашим другом еще в детстве. Ваше…заболевание произвело на него неизгладимое впечатление. И он поклялся, что всегда будет вашей верной опорой.

— И где же сейчас эта опора?

— Его направили на дальние рубежи, успокоить налетчиков.

Видать, крутой тип. Раз ему поручили унять каких-то налетчиков. Или наоборот, мягкотелая размазня, которого отправили в один конец. Ладно, к черту этого Добрынина.

В дверь снова постучали. Мира испуганно вскочила. Я тяжко вздохнул.

— Войдите!

В комнату вошла Каролина, она же госпожа капитан.

— Ваше высочество, коллегия дворцовых врачей просит соизволения навестить вас через полчаса.

Видимо, без этого никуда. Я кивнул. За полчаса слуги успели убрать остатки завтрака, а я полюбовался на чудесный сад за окном.

Вскоре в комнату вошла куча народу. Я засомневался, что все они имеют отношение к медицинской службе дворца. Скорее всего, основная часть — любопытствующие ротозеи, прослышавшие, что их безумный принц разговаривает и ведет себя, как вполне разумный человек.

Действительно, большинство гостей, если их можно так назвать, встали у стеночки и принялись пришептываться, бросая на меня взгляды. Ко мне подошли несколько серьезных мужей, в сопровождении помощников.

Начались расспросы. Кто я, понимаю ли где нахожусь, как меня зовут, кто мои родители и сколько у меня братьев. На те вопросы, что я знал ответы — отвечал. На остальные сослался, что не помню. Последствия продолжительной душевной болезни.

Доктора кивали, замеряли температуру, давление, стучали молоточком по коленям и кололи руки иголками. Негромко, так чтобы я их не слышал, переговаривались между собой. Что-то записывали, кто в блокнотах, а кто в смартфонах.

Когда осмотр был окончен, я спросил:

— Каково ваше мнение, господа эскулапы? Я здоров? В своем ли уме? Достаточно дееспособен?

Кажется, последнего вопроса они боялись все время, что осматривали меня. Один из них применил английский