Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов

Я поднял на нее глаза. Решение было правильным и, что важнее, ее собственным.

— Согласен, — сказал я.

Концы она ушила. Живот мы оставили открытым: кишку накрыли перфорированной пленкой, сверху уложили салфетки и дренажи, которые вывели к отсосу, и все это закрыли герметичной повязкой. Фасцию оставили неушитой: отек не позволял свести края, а завтра сюда предстояло входить снова.

— Давление держится на половинной дозе, — сказал Самарцев. — В реанимацию везти можно, но с осторожностью.

Я посмотрел на Лапина еще раз, уже отступив от стола, и вызвал диагностику с предиктивным моделированием.

Диагностика завершена.

Объект: Лапин Илья Степанович, 71 год.

Основные показатели: температура 35,9 °C, ЧСС 104, АД 102/60, ИВЛ 14 в минуту.

Обнаружены аномалии:

— Состояние после эмболэктомии из верхней брыжеечной артерии, кровоток восстановлен.

— Состояние после резекции сегмента подвздошной кишки, анастомоз не сформирован.

— Реперфузионный синдром: метаболический ацидоз, гиперкалиемия в стадии коррекции.

— Фибрилляция предсердий, частота желудочковых сокращений 104 в минуту.

Динамика (сравнение с диагностикой перед сосудистым этапом, интервал 52 минуты):

— Ишемия тонкой кишки: критическая → устранена на основном протяжении.

— АД: 88/52 → 102/60 при снижении вазопрессорной поддержки.

Прогноз при восстановленном кровотоке и продолжающейся интенсивной терапии: состояние критическое, риск летального исхода в ближайшие часы высокий, исход не определен.

Ну, хорошо хоть про минуты до летального исхода Система больше не говорила.

Стоило так подумать, как в глазах потемнело.

Внимание! Физическое истощение носителя.

Энергетический ресурс критически снижен.

Рекомендуется срочный прием пищи и восстановление.

Да, пора перекусить.

Олег с подвыванием потянулся и смачно зевнул — фу, как же тут скучно.

Скукорыльная скукотинушка!

Каждый день такой же, как предыдущий. Как близнецы-братья, йопта! Он не привык к столь размеренной жизни, какую все они вели в этом санатории. Да, с одной стороны, здесь вельми красиво: деревья, чистый воздух, тишина, птички всякие поют. А с другой — тоска зеленая. Олег любил нормальный движняк, любил, когда куча работы и чтоб суета была такая, что некогда даже присесть. А сейчас был вынужден возить туда-сюда старуху. Хотя теперь уже двух — еще одна набилась в подружки и ездила с ними по всяким старушечьим делам.

Элен, конечно, бабулец мировой и не сильно занудистая, не то что эта Капа, то есть Капитолина Леопольдовна. Леопардовна, как называл ее Олег втихушку. Но даже Элен его вконец подзадолбала: то ей надо ехать на маникюры, то какую-то фигню на подарки выбирать, то по магазинам. Единственная отрада — когда приезжали к дому Фроловых и Элен занималась там с пацаненком. Пацаненок был занятный. Олег любил порой зайти и посидеть, послушать, как она дрессирует мелкого правильно выговаривать слова. Олег и сам когда-то заикался, но потом добрые люди научили разговаривать правильно.

Немножко напрягало, что Элен дала ему кличку — Прохор Евграфович. Это ж надо было придумать. Пока выучил, чуть не окосел. Но, как сказал ему шеф, хорошо, что хоть не Патрисом Лумумбой назвала, и то ладно. Терпи, мол, братан.

Олег опять потянулся и взглянул на часы — времени еще оставалось достаточно. Элен он отвез в местный «салон красоты», а сам вернулся в санаторий. Случилась невиданная трагедия — бабуля сломала ноготь и впала на добрый час в истерику, вот и пришлось заводить тачилу. Хотя вряд ли тут нормально умеют пилить, или что они там делают. Больше, видимо, привыкли копыта лошадям подрезать. Но ладно, лишь бы бабуля угомонилась хоть ненадолго. Теперь нужно через час поехать ее забрать, желательно на пару минут раньше, а то, если, не дай Бог, на три минуты опоздаешь, она весь мозг звонками выдолбит, аки дятел. Ох-ох-ох, тяжела же ты, доля извозчичья. И как раньше народ ямщиками работал? Но такова судьба, такова Миссия.

Олег лениво посмотрел, как суетятся обитатели санатория. Ну что, обычный среднестатистический контингент, разве что тетя Нина немножко отличается. Суровый такой бабец. Видно, что судьба трудная у нее была, прошла даже медные трубы, да и готовит вкусно. Вот такую бы себе женой Олег с удовольствием взял, будь она помоложе. А так больше никого интересного тут особо и нет.

Хотя начальник санатория Сергей Николаевич Епиходов — фигура мощная. Так-то Олег понимал, почему им все вокруг восхищаются. Вот на него только посмотришь и даже не скажешь, что пацан молодой. Выглядит и ведет себя словно старпер какой-то, умудренный опытом и сединами. Да еще и начальник. Его решения Олегу импонировали. Со многим он был даже согласен, но при этом считал, что Епиходов слишком мягкотелый: усадил себе на шею всю вот эту челядь и тащит. По мнению Олега, надо было их всех построить по струночке и отправить маршировать правильными рядами, и чтобы еще чеканили шаг, тогда бы и порядок был, и дисциплина. А то хоть в основном бабы старые, а каждая порулить норовит.

— Ишь ты. — Олег укоризненно покачал головой, снова глянул на часы и принялся собираться. Пора ехать забирать старушенцию.

Сегодня в санатории было многолюдно, что-то все сновали туда-сюда, то одни, то другие. Мужик приходил этот, Карасев или как там его? Вот это мужик так мужик. Его Олег сильно уважал и даже чуток опасался. Такой он конкретный, видно, что всю эту братву местную держит под собой, и они там без его разрешения пикнуть боятся. Но, как ни странно, Серега Епиходов с ним общий язык быстро нашел и, нимало не тушуясь, разговаривал почти на равных.

Это у Олега вызывало уважение и жгучий интерес.

Но прежде чем ехать, надо было сделать еще одно дело. Олег набрал знакомый номер и сказал:

— Привет, Владимир, я тут кое-что видел странное…

Темноту в глазах я переждал у стены операционной, на миг испугавшись, что это неспроста, а потом, стянув перчатки, следом за Изотовой вышел в коридор. У дверей блока нас ждали Чугуев, Иванов, Бурштейн, Щукин со своей тетрадью и чуть в стороне Наиль.

— Ну что, Елизавета Петровна, жив? — с тревогой в голосе спросил Чугуев.

— Жив, Петр Петрович, — ответила Изотова.

Я сел на первый же стул, и Наиль сразу подошел ко мне.

— Сергей Николаевич, вы совсем белый, —