Резидент. Часть 6 - Никита Киров

— Именно, — Верещагин кивнул. — Вот такие это люди, Вадик, им на всех наплевать. Вот вы с кем связались. Тут не только собаки… Помню, был один шпион, так он тут женился на женщине с двумя детьми, чтобы легенда была, почему он там живёт. А когда она его случайно раскрыла, он её придушил и сбежал. Оставил сироток. Хорошо, соседи проверить решили… Так что для них тут всё — инструмент.

— Теперь видео, — напомнил я.

Дело было ещё сложнее, потому что на записях было очень много людей. Мы засели надолго, понимая, что человек явно менял походку и манеру двигаться. Но это зацепка. Мы запомнили как двигался фальшивый дед с собакой, и примерно прикинули, как он мог ходить, избавившись от маскировки. Ну, я-то тут помалкивал, потому что это простой логикой не объяснялось, тут действовал Верещагин. Хотя меня всё равно просили смотреть, типа, глаз свежий.

Но я знал, что Фоксу сорок с чем-то лет, и как старик он двигаться не будет. Но всё равно что-то общее должно остаться.

Сидели долго. Старый Холостяк Верещагин готовить не любил, поэтому у него в холодильнике были только макароны по-флотски, но вместо фарша он использовал обычную тушёнку. Ещё сделал бутерброды из свежего ржаного хлеба и сала, чем и угостил. Но я воротить нос от еды не привык, так что мимоходом перекусили. Да и чай он заваривать умел.

— Вот! — я показал на мужика в кепке. — Вроде похож. Рост такой же.

Он точно был похож, потому что во дворце памяти у меня тут же сработало узнавание. Но я просто указал на него, и Холодов тут же напрягся.

— Вроде как-то похоже ходит, — добавил я.

— Левое плечо держит чуть выше, чем правое — пробормотал майор. — И тот собачник так же делал. Вот, просто кто-то собаку мимо провёл, и он на рефлексе мог воспользоваться той походкой. Невозможно каждую секунду придерживаться роли.

— Угу, — Верещагин кивнул.

Ну здравствуйте, Фокс. Теперь видел его лучше, особенно когда стали искать именно его. Рост плюс-минус совпадал, силуэт плюс-минус такой же. Потом этот мужик проехал в метро, где камера хорошо сняла всё кроме нечёткого лица, на котором упорно не хотела фокусироваться. Но всё остальное мы видели.

Майор запросил новые записи и принёс их только на следующий день, к вечеру, когда я снова выбрался из Москвы. Но он пришёл уже с итогами того, что изучили в его отделе. Фокс на этих записях вышел из метро, потом дошёл до киоска, и больше не вышел. Но на другой камере мы увидели женщину поблизости, у которой был слишком массивный для женщины силуэт. «Она» села в «Оку».

Тут уже ФСБ начало работать всерьёз, и ещё через день чекисты отследили её маршрут целиком, который закончился в одном из дворов Мытищ, где видеонаблюдения не было. Ну и киоск проверили ещё днём, нашли просто вещи без следов.

Владелец «Оки» ещё месяц назад заявил об угоне, ну а эксперты спецслужбы ничего в ней не нашли. Зато мы с Холодовым сами нашли на следующий день, где была собака, когда изучали район. Дворник со звучным именем Исфандиёр рассказал, смертельно бледнея при виде фейсов, что вчера нашёл мёртвую собаку и старые вещи в подвале в самом дальнем углу.

Собаку он закинул в бак, а вот плащ забрал живущий в этом районе бомж, который представился дядей Гришей.

— Могу отдать, — сразу сказал он, когда мы его нашли.

— Потом вернём, — мрачно произнёс Холодов.

И слово сдержал, хотя эксперты ожидаемо никаких следов на плаще не нашли.

— Хотя бы что-то о нём знаем, — заметил я на следующий день. — Выглядит как профи.

— Угу, — он кивнул. — Хорошо, что ты его заметил ещё тогда. А то бы проглядели. Умные камеры, — едко сказал майор, — умные люди, а шпионы тут как у себя дома ходят.

— Так неумелых всех поймали, остались профи. Как думаете, вот этот Ланге и Епископ… они же старые шпионы. Как они в России действуют? Их же знают.

— Вот на это у меня ответа нет.

Да, прикрытие должно быть очень мощное. Не только их навыки конспирации, но что-то официальное и очень нужное властям. Например, всплыло старое воспоминание Тумана, как в Ливии ещё при Каддафи доктор Ланге играл роль перебежчика из Моссада. Власти его прятали, а ещё и платили ему за его сведения. Здесь может быть что-то подобное и настолько серьёзное, что даже Холодов не знает об этом.

Но работа шла дальше. За Катей устроили осторожную слежку, к этому подключилась ФСБ, а вот за Давидом начали следить серьёзнее силами «Контура». При этом Давида готовили к переводу в другой департамент, и у него пропал доступ к передовым моделям «Сферы». Зато по замыслу, он должен появиться у меня, что ему вряд ли понравится.

— В общем, работаем все вместе, — сказал я, когда Холодов подвозил меня до работы.

— Зубов бы этого нам не дал, — задумчиво произнёс он.

— Так что с ним случилось?

— Как-нибудь в другой раз, — неохотно выдавил майор.

Значит, стоит выяснить, что стряслось с региональным чекистом, раз об этом все молчат.

А кое-что полезное о моих врагах рассказал Верещагин, и это билось с памятью Тумана.

— Епископ очень любит русскую культуру, — рассказывал старый разведчик. — Отлично знает русский язык, перечитал много классики в оригинале, но больше любит старое кино.

— Советские фильмы? — спросил я.

— Нет, совсем старые, первые. Обожает работы Ханжонкова, Протазанова и Эйзенштейна.

— Слышал только про последнего.

— Те совсем пионеры кинематографа, ещё до революции снимали. Короче, эстет в хорошем смысле слова.

— А какой плохой? — спросил я.

— Это Гашек тогда про эстетов хорошо сказал… Но на площади был не Епископ, — старик нахмурился. — Тот работает иначе, с людьми, он никогда сам не ходит на такие встречи и не сидит в наружке. А если найдёшь хвосты его людей, то один из них рано или поздно приведёт тебя в закрытый клуб по интересам. Где все работают