Попаданец в поисках смысла - 6 - Тампио
— Многообещающее название, — заметил я.
— Муж, не перебивай! В «Манифесте» он доказывал, что дворянство — высшая форма социального развития разумного человека, которому не только много дано, но от которого много и требуется, поскольку лишь животные и простолюдины поступают исключительно по своим похотям. Так появились представления, что аристократы не должны проявлять публичные симпатии к членам семьи, не разговаривать прилюдно по телефону, не надевать определённую одежду чаще одного раза в месяц, не тратить деньги на безделушки и прочее, и прочее.
— Подожди, а как это относится к празднованиям дней рождения?
— Дарвинин объяснял это тем, что день рождения — торжество личного, индивидуального порядка. Для простолюдина такой праздник становится поводом возвестить миру о своём существовании, собрать толпу, наесться до отвала, напиться и кричать: «Сегодня я — центр вселенной!» И в этом нет особой беды, поскольку их жизнь проста, и подобная радость сиюминутна. Но дворянин… Дворянин не может ставить себя выше долга, выше рода, выше государства.
Я хотел возразить, но Ранна меня остановила жестом и продолжила:
— Празднование дня рождения — это акт самолюбования. Ты собираешь людей, чтобы они славили тебя, говорили комплименты, дарили подарки. А что есть подарок, как не признание твоего превосходства в этот день? Для аристократа подобное недопустимо: его превосходство не нуждается в подтверждении. Оно — не привилегия, а, можно сказать, бремя. И если ты устраиваешь пир в честь себя, ты тем самым признаёшь, что твоя личность важнее обязанностей перед государством и родом.
— Но ведь и в роду бывают традиции… — тихо возразил я.
— Традиции — да. Но не культ личности, — твёрдо ответила жена. — В нашихм домах мы чтим предков, отмечаем дни основания рода, годовщины великих побед, дни памяти тех, кто пал за Отечество. Это — праздники общего дела, а не отдельного человека. Скромность — вот истинная роскошь дворянина.
— А как же день рождения герцога Кэл’Врина? Там было полно аристократов и вообще…
— Такие как бы празднования дней рождения являются политическим делом. Ты же наверняка заметил, что собранные люди хоть и дарили подарки, но говорили о совсем других делах, и славили не герцога как человека, а как главу рода и члена фракции. Ни жену герцога, ни его детей с днём рождения даже в голову никому не придёт поздравлять.
Ранна наконец замолкла, уткнувшись носом в мою грудь, а я, закрыв глаза, постарался расслабиться и прочувствовать, что нахожусь в своём доме. Конечно, просто так отдохнуть долго не получилось, поскольку Ранна начала расспрашивать, о чём я ей не смог написать. Чтобы не вспоминать, я пересказал многое из того, что началось после нашего расставания и до возвращения домой. И на это ушло почти три часа.
— А у меня не так всё интересно было. Даже если какое-то моё послание до тебя не дошло, то ты немного потерял: скучные дежурства и учёба. Ты бы только знал, как меня достали преподаватели, которые буквально поджидали нас после всех дел, чтобы начать загружать информацией! А голова и без них пухла, и хотелось только лечь и поспать… Постой! Я экзамены сдала, а как же ты?
— Потом разберусь, — лениво отмахнулся я, прижимаясь к горячему боку жены. — Потом…
Удивительно, но сон навалился на меня почти сразу, так что, когда проснулся, было уже заполночь. Ранна спала рядом, положив руку на моё плечо, и я какое-то время не шевелился, чтобы её не разбудить. Но человеческая физиология коварна, и волей-неволей пришлось вставать.
— А?.. Что?.. — пробормотала Ранна и снова засопела.
«Вот тебе и бессонная ночь после эмоциональной встречи!» — усмехнулся я и поправил плед, чтобы он полностью накрывал жену. — «И чем заняться?»
[Тренажёры или игры.]
~ На тренажёры смотреть не могу — надоели за полгода, а вот поиграть можно.
Казалось, вот только сел, а уже утро и рука жены ласково гладит по плечу. Я выключаю игру и подталкиваю Ранну в спальню. Теперь нас точно ничего отвлекать не будет!..
— Я так и не поняла, — тебе надо идти отмечаться в Академию или нет? — спохватилась Ранна, когда мы усталые смотрели в потолок.
— Нет, — вздохнул я. — Практика у меня продолжается.
— Очень странная практика, Айвор! Мало того, что тебя забрали на самую границу, и никто из курсантов даже на треть расстояния не улетел, так ещё и отдохнуть не дают! А я надеялась, что попутешествуем или ещё что.
— Я тоже надеялся, любимая, но мне ясно дали понять, что это даже не их прихоть, а… — и мой палец показал наверх.
— Мне отец и раньше говорил, что хотя государство и даёт много, но забирает всё же больше.
— Именно поэтому Вейлтрихи не служили в космофлоте? — решил я затронуть щекотливую тему.
— Возможно, — пожала плечами Ранна.
— Тогда ты почему решила пойти в Академию, если никто из мужчин туда даже не поступал?
— Из чувства противоречия, — улыбнулась она. — Женщины часто делают странные вещи именно вопреки. Вот мне и захотелось доказать, что я как бы лучше своих предков, которых часто ставили в пример. А ещё их ставили в пример Эйсену, и его нежелание служить в космофлоте постёгивало ещё больше.
Меня подмывало спросить Ранну об её матери, но удерживала мысль, что умиротворённый вечер может быть испорчен. Поэтому я начал издалека:
— А как Вейлтрихи появились на Столичной?
— Ты решил узнать всё о моих предках после женитьбы? Не слишком дальновидно для герцога, — прищурив глаза, посмотрела на меня Ранна.
— Возможно, потому, что я о своих ничего не знаю.
— Предки отца жили на планете Вилтсензи́ра системы Сенс-Писвори́та. Их род был не очень древним, и в графы они выбились путём продуманных брачных союзов. Герцогским титулом они обзавелись тем же путём.
— Вот как?! — удивился я.
— Как есть, — снова пожала плечами жена. — Возможно, именно поэтому среди Вейлтрихов не встречались высокомерные кретины, поплёвывающие на людей свысока, поскольку сделали себя