Методичка для избранных (с рукописными правками) - Анфиса Мэй

ВТОРОСТЕПЕННЫЙ ПЕКАРЬ. СЦЕН: 0. ПОДЛЕЖИТ УДАЛЕНИЮ.

— Помогите, — сказал он. — Я никогда не испёк по сюжету ни одного пирога. Только существовал.

— Это несправедливо, — сказала Вита.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРИОРИТЕТОМ ОПТИМИЗАЦИИ.

Пекарь исчез, не дождавшись помощи. Вита вернулась в таверну. За столом сидел уже слегка облегчённый Алдис: у него пропали наколенники и одна перчатка.

— У тебя пропала перчатка, — заметила Вита.

— Знаю. А вместе с ней — история о том, как я выиграл её в турнире. Этой истории больше не существует.

— Мне жаль.

— Не надо. Может, так даже лучше. Меньше груза.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой — и не потому, что он разучился, а потому что система, видимо, сочла улыбку слишком сложной для анимации и заменила на нейтральное выражение.

АЛДИС: СТАТУС «ИДЕАЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ» УДАЛЁН.

НОВЫЙ СТАТУС: «СЮЖЕТНО ЗАМЕНЯЕМЫЙ».

— Это звучит как увольнение, — сказала Вита, глядя на сообщение.

— Похоже на то, — согласился Алдис. — Но не совсем. Увольнение — это когда тебя выгоняют. А «сюжетно заменяемый» — это когда твою роль может сыграть кто угодно. Даже пустое место.

Он показал на свою руку, где не хватало перчатки.

— Я превращаюсь в манекен, — спокойно сказал Алдис.

— Не шути так.

— А я не шучу.

В кармане Виты потеплел зелёный кристалл. Она сжала его и села за стол, доставая методичку.

— Слушайте, — сказала она. — У нас есть методичка. У нас есть кристалл. Мы можем переписать оптимизацию. Добавить пункт «Защита от сокращения» или что-то в этом роде.

СИСТЕМА: ПОПЫТКА ОТМЕНИТЬ ОПТИМИЗАЦИЮ ПРИВЕДЁТ К РАСХОДОВАНИЮ РЕСУРСОВ.

— Каких ресурсов?

СЮЖЕТНОЙ ПАМЯТИ. ВМЕСТО УДАЛЕНИЯ НЕИСПОЛЬЗУЕМЫХ ЭЛЕМЕНТОВ ПРИДЁТСЯ УДАЛЯТЬ ЧТО-ТО ДРУГОЕ. НАПРИМЕР, ЦЕЛЫЕ ГЛАВЫ. ИЛИ ПЕРСОНАЖЕЙ БОЛЕЕ ВАЖНЫХ.

— То есть я могу спасти Алдиса, но тогда исчезнет, например, Лаэр?

ВОЗМОЖНО. ИЛИ ДРАКОН. ИЛИ БИБЛИОТЕКАРЬ.

— Не надо спасать меня за счёт других, — твердо сказал Алдис. — Я сам справлюсь.

— Ты справишься с исчезновением?

— Я справлюсь с тем, чтобы уйти достойно. Как и подобает рыцарю… даже бывшему.

Он выпрямился, и хотя его оплечье уже начало расплываться в воздухе, осанка осталась идеальной.

В этот момент над его головой зажглось новое сообщение:

АЛДИС. СТАТУС: ПОДЛЕЖИТ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЮ.

— Это звучит даже хуже удаления, — сказала Вита.

— Да, — согласился Алдис. — Потому что «перераспределение» — это когда тебя могут отправить в другую книгу. Стать статистом в сцене бала, например. Или изображать дерево.

— Изображать дерево?

— В архиве есть такие вакансии. Говорящее дерево, указывающее путь Главному Герою.

Эрнест, который до этого тихо собирал информацию, поднял голову.

— ик — «Перераспределение — это термин, который используют, когда не хотят говорить „смерть“», — икнул он.

— Спасибо, Эрнест, ты поднял настроение, — сказал Лаэр.

— ик — «Всегда пожалуйста».

Вита смотрела на Алдиса. Он ещё улыбался, но его улыбка уже была словно нарисованной — система экономно заменила эмоцию на текстурную карту.

— Я не дам тебя перераспределить, — сказала она.

— А как ты это сделаешь? — спросил Алдис.

Вита вытащила красную ручку, методичку и зелёный кристалл.

— Ещё не знаю. Но есть шесть дней. И я — кризис-менеджер апокалипсиса. Это что-то да значит.

За окном исчез ещё один дом. На этот раз со звуком — негромким, похожим на вздох.

ОПТИМИЗАЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП: УДАЛЕНИЕ НЕИСПОЛЬЗОВАННЫХ ЛИНИЙ МОНОЛОГОВ

— У меня был монолог, в главе 3, — сказал Лаэр. — Про «тьму и холод». Его теперь тоже удалят?

ДА. ОН НЕ ПОВЛИЯЛ НА СЮЖЕТ.

— Да, он не повлиял, — вздохнул Лаэр. — Это было для настроения и раскрытия характера.

Вита посмотрела на таймер. Пять дней, двадцать часов. И город таял, как сахар в кипятке.

«Успею ли я что-то придумать до того, как исчезнут все?» — подумала она.

Пока Алдис философски дожидался своего «перераспределения», а Эрнест икал цитатами из формуляров, Лаэр стоял у окна и молчал. Это было нетипично. Обычно он хотя бы вздыхал или поправлял плащ. Но сейчас он просто стоял, прислонившись лбом к стеклу, и смотрел, как за окном исчезает очередной дом.

— Ты чего? — спросила Вита.

— У меня… что-то не так с пафосом, — признался Лаэр. — Я пытаюсь настроиться на «тьму и холод», а получается «грусть и усталость».

— Может, выспишься?

— Дело не во сне. Система сказала, что мой архетип устарел.

Он отошёл от окна, и в этот момент над его головой зажглась табличка. Не такая, как у Алдиса, — более сложная, с графиками и диаграммами.

ЛАЭР.

КАТЕГОРИЯ: ТЁМНЫЙ РОМАНТИЧЕСКИЙ ГЕРОЙ.

СТАТУС: ПЕРЕНАСЫЩЕНИЕ РЫНКА.

ПОПУЛЯРНОСТЬ: −35 % К ПРЕДЫДУЩЕМУ КВАРТАЛУ.

— Простите, ЧТО? — Вита подошла ближе, чтобы прочитать мелкий шрифт. — Его популярность упала на тридцать пять процентов? Это же не акции!

СИСТЕМА: ВСЁ, ЧТО ВЛИЯЕТ НА ВОВЛЕЧЁННОСТЬ, ПОДЛЕЖИТ АНАЛИТИКЕ. ТЁМНЫЕ ГЕРОИ СЕЙЧАС НЕ В ТРЕНДЕ. СЛИШКОМ МНОГО ПЛАЩЕЙ И ПАУКОВ.

— У меня и пауков-то не было, — обиженно сказал Лаэр. — Только один, в сапоге. И я его боялся.

ЭТО ТОЖЕ СНИЖАЕТ ПОКАЗАТЕЛИ.

Лаэр некоторое время разглядывал свою карточку.

— Даже моя потенциальная гибель оформлена как аналитический отчёт, — сказал он с горькой иронией. — Без эпитетов. Без драмы. Просто сухие цифры.

Вита посмотрела на график. Резкий спад где-то после главы 12. Тогда Лаэр начал печь пироги.

— Это я виновата, — вздохнула она. — Я отменила твой пафос.

— Нет, это я сам выбрал фартук вместо плаща, — возразил Лаэр. — Но выбор был осознанным. Мне надоело быть клише. Только теперь выясняется, что без клише я никому не нужен.

— Ты нужен мне, — сказала Вита и тут же пожалела, потому что это прозвучало как признание.

— Как редактору или как…?

Она отвернулась, чтобы не видеть его лица, потому что сама не знала ответа. В этот момент исчез плащ. Не постепенно, не с табличкой, просто Лаэр моргнул, а плаща на плечах уже не было. Осталась одна рубаха, серая, с парой пуговиц, и фартук, который висел криво.

УДАЛЁН ДРАМАТИЧЕСКИЙ ПЛАЩ (ВЫСОКИЙ ВОРОТНИК, ЧЕРЕПА).

ПРИЧИНА: НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛСЯ В РОМАНТИЧЕСКИХ СЦЕНАХ.

— Я же говорил, фартук убивает мой бренд, — вздохнул Лаэр, снимая его и вешая на спинку стула.

Следом исчез ветер. Тот самый, персональный, который всегда драматично развевал полы плаща. Исчез не постепенно — просто Лаэр моргнул, и воздух вокруг него перестал шевелиться. Больше не было этого холода, не было таинственного шелеста, не было того самого фирменного дуновения, которое при появлении Тёмного героя всегда намекало: «Внимание, сейчас будет пафос».

— Подождите, — сказал Лаэр, оглядываясь. — А