Великий Кузнец - 2 - Анри Олл

Отец молчал, его лицо было непроницаемым, но я видел, как в его глазах мелькает понимание и боль. Мама опустила голову, её плечи слегка согнулись.

— Я… мы… мы всегда готовы держать оборону, — проговорил наконец Степан. — Как в прошлый раз. Я и Катерина…

— Отец, откровенно говоря, нам просто повезло. — перебил я мягко, но уверенно. — Удача не вечна, нужно что-то помимо нее.

На столе воцарилась долгая, тяжёлая пауза. Аня ничего не сказала, просто сидела, плотно сжав губы и уставившись в свою почти пустую тарелку

Тогда я вынул из кармана небольшой замшевый мешочек и положил его на стол рядом с мамой и отцом.

— Я приготовил вам кое-что. Я мало что смогу сделать для вашей защиты и вас, пока меня не будет рядом, но это хоть что-то.

Из мешочков я извлёк два серебряных обруча. Они были довольно широкими, массивными, выкованными из чистого серебра, которое я плавил сам. Каждый обруч был украшен гладкой полированной вставкой из той же бордово-красной яшмы, что и на мамином кулоне. Я отдал один маме, другой отцу. Они оба были зачарованы на здоровье +5.

— Прошу вас, носите их высоко на руке, скрывая под одеждой. Никому не показывайте, абсолютно никому.

У нас с Анастасией и Степаном был непростой разговор. В глазах мамы я увидела ту же тихую грусть и страх потери. В глазах отца — понимание. Он первый надел этот обруч. Анастасия долго рассматривала вставку из яшмы, а потом надела обруч на запястье правой руки над локтем, подкатала рукав рубахи, чтобы скрыть его.

Дальше я рассказал им о моём последующем завтра утреннем и вечернем монтаже на крыше: небольшой, плоский, тёмный и неприметный для глаз посторонних мановый «ветряк» (последней модели из моих экспериментов) и о том, что размещу замаскированное хранилище маны за печью. На нем сверху была небольшая плитка, на которую им следовало раз в месяц класть обручи на ночь, чтобы подзарядить.

— Вы можете класть свои перстни и обручи туда на ночь, раз-два в месяц, чтобы поддерживать работоспособность артефактов. Я проверил: этого точно будет достаточно. Но, пожалуйста, это факт тоже надо скрывать ото всех.

Степан и Анастасия молча кивнули: они понимали серьёзность. Их лица выражали тревогу и скорбь, но не упрёк.

И тут Аня положила свою ложку на стол со звонким стуком. Все обернулись к ней. Её лицо было бесстрастным, но глаза горели.

— Меня, если что, не спрашивают? — её голос был низким, но полным решимости. Она подняла на меня свой взгляд. — Куда ты — туда и я.

Несмотря на все уговоры родителей, мои попытки представить, как опасно это будет для неё, она вновь была непреклонна и твёрдо заявляла, что не будет, не сможет просто сидеть и ждать, надеясь на лучшее.

— Мои навыки охоты, выживания и стрельбы из лука гораздо выше твоих, — отрезала она сухо. — я точно не буду обузой.

Она говорила уже не как обиженная девочка, а как опытный, рациональный человек, взвешивающий свои возможности. Я смотрел на неё и видел в её глазах не просто упрямство.

Аня была права: её навыки и многие параметры, благодаря моим артефактам, постоянным тренировкам у Тараса и самостоятельным походам в лес, действительно были гораздо выше моих: возможно, я был сильнее в ближнем бою, в магии, ловок в кузнице, но в лесу, в дикой природе, на долгой опасной дороге я всё ещё, по сути, беспомощен.

Если бы мы были группой авантюристов, то я был бы в роли отвлекающего авангарда, а она разящего арьергарда. Я бы мог ваять для нее различные артефакты, а она помогала бы мне добывать ресурсы и разные нужные вещи. Да и в дороге не было бы так опасно и тоскливо одному. Мы действительно могли стать надёжной командой.

Родители пытались возражать, но Аня была непоколебима. Да и Степан, посмотрев на Аню, на её упорный, почти металлический взгляд, вздохнул и опустил голову:

— Ты всё-таки в отца, девочка. Упёртая, как скала. Ладно, иди, но если что-то случится…

— Мы будем держаться вместе, — быстро ответила Аня. — Мы не будем безрассудными.

Вопрос «куда?» повис в воздухе. На него ответа пока не было. Для этого нужно было дождаться купца Василия.

План ухода из Зорени был, но направление оставалось туманным. Я знал, что есть как минимум два портала, ведущие к соседним осколкам: один из них был на юго-западе, в сторону Глыбограда, второй — куда-то на север, в ещё более холодный, суровый мир. С тех пор, как я родился в Зорене, мне было привычно, что «юг» означал тёплое направление, а «север» — холодное, ну, это, как и в моём прошлом, но там то была одна планета (и я жил в северном ее полушарии), а не многочисленные парящие в чем-то плоские миры. Но пока что, как местные определили для себя другие стороны света, меня особо и не интересовало: мне было не до того.

Чтобы узнать больше, я решил поговорить с теми, кто мог знать больше. Я подошёл к старейшине Ефиму, когда он сидел на лавке у своего дома со своим старым другом, греясь в лучах утреннего солнца.

— Ефим Васильевич, а у нас в Зорене только два портала? На Глыбоград и на Север, да? — спросил я.

Старик повернул на меня свои мутные, невидящие глаза и хмыкнул.

— Гм… Два рабочих есть, да. Но самих-то ворот, то есть развалин, их, может, и больше было.

Это заинтересовало. Оказалось, в лесу, на довольно приличном расстоянии от деревни на западе, есть руины древнего портала. Старые охотники и лесники, ходившие на дальние расстояния, проходили мимо. Там остались лишь руины: огромные глыбы камня с остатками резьбы. Никто не знал, куда он вёл. Говорили, что разрушен он был кем-то очень-очень давно, возможно, ещё до основания Зорени или самого королевства.

— А на восточной границе за полями тоже есть, — добавил в беседе старик Семёныч, живший в дальней заимке возле пасеки. — Но он мёртв с самого основания деревни. Ещё мой дед рассказывал: пришли сюда и хотели им пользоваться, а он не светился, ни в какую, даже королевские маги приезжали, пробовали запустить: бес толку. Что за ним, тоже загадка.

Эта информация была любопытна, но, опять