На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

— Я знаю о вашем маленьком сообществе, — наконец сказал он. — Цех. Осколки. Хранитель. И всё прочее.

Он произнёс эти слова буднично, хотя речь шла о грандиозном тайном сообществе этого мира.

— Не спрашивайте, откуда я узнал про эти ваши сказки, — продолжил Гордеев. — И не переживайте, этого больше никто не знает. Однако я кое-что вижу.

— Что именно?

— Эти предметы, Осколки, как вы их называете, обладают реальной ценностью, — сказал он. — Ценностью для людей. За ними охотятся, из-за них рискуют, за них платят. А то, за что платят, это ресурс. И им можно управлять.

Логично. Отвратительно, но логично.

— Поэтому я и пригласил вас, — Гордеев отпил маленький глоток воды. — Я хочу предложить вам сотрудничество.

— Сотрудничество?

— Я могу обеспечить вам защиту, — сказал он. — От Хранителя, который, насколько я понимаю, хочет уничтожить ваши предметы. От Наследников, которые хотят их забрать. От любых проверок, которые могут внезапно обрушиться на вашу студию.

Интересно. Гордеев знал довольно много.

— А взамен? — спросил я.

Гордеев сделал паузу.

— Мне нужна Игла, — сказал он.

Чай я допил спокойно. А внутри уже перебирал варианты.

Игла, значит. Предсказуемо. Я знал, что ему потребуется какой-то из Осколков. Чаша у него уже была, а теперь понадобилась и Игла.

— У меня её нет, Иглой сейчас владеют Наследники, — сказал я.

Гордеев усмехнулся.

— Артём Сергеевич, мы говорим откровенно. И я прекрасно знаю, что у них Игла пропала. Они тщательно ищут её, но пока не догадались, что в их рядах затерялся шпион.

Значит, он уже и про это в курсе. Неожиданно.

Я поставил стакан на стол. Спорить дальше было бессмысленно и унизительно.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда говорим откровенно.

Гордеев чуть склонил голову. Он не торжествовал, просто отметил, что первый раунд закончился.

Он знает слишком много. Возможно, Чаша как-то даёт доступ к информации о других Осколках. Другого объяснения пока что не было.

— У вас уже есть один Осколок, — я решил тоже показать, что кое-какой информацией обладаю.

Гордеев и бровью не повёл.

— Есть, — кивнул он. — Чаша — это инструмент, который дал мне доступ к людям, желающим её заполучить. К вам в том числе.

Гордееву не нужны были Осколки. Ему нужны были мы. Все, кто за ними охотится. Ему просто хотелось управлять людьми так, как он считает нужным.

Пальцы сами потянулись к броши в кармане.

«Анализ слабых звеньев активен».

«Объект: Гордеев П. А.».

«Ложь не зафиксирована».

«Слабое звено: убеждённость в собственной незаменимости. Объект не рассматривает вариант, при котором система, стоящая за ним, обернётся против него».

«Мотивация: контроль. Страх отсутствует. Личная выгода вторична».

Занятно. Он не соврал ни в одном слове. Он действительно предлагал защиту и действительно её обеспечил бы.

И так же спокойно снял бы её в любой момент.

— Вы не удивлены, — заметил Гордеев.

— А чему тут удивляться? — я пожал плечами. — Я изначально примерно знал, какая у вас позиция. Вы мне её и озвучили. А теперь мне надо её обдумать.

Гордеев чуть прищурился.

— Время — это то, чего у вас, боюсь, не так много, — сказал он. — Хранитель активизировался, Наследники тоже не дремлют. И моё предложение не будет действовать вечно.

— Понимаю, — кивнул я. — И ценю вашу заботу. Но такие решения не принимаются с ходу.

Он смотрел на меня некоторое время, а потом кивнул.

— Разумно, — сказал Гордеев. — Не люблю людей, которые соглашаются сразу. Что ж, даю вам три дня на размышления. Но учтите: если ваш конечный ответ мне не понравится, я могу подружиться и с другими сторонами.

Мне нужно заполучить Чашу. Ему нужно отобрать Иглу. И он ясно дал понять, что знает, у кого она.

Давить не стал, но угрозу обозначил.

Три дня. Значит, часы уже пошли.

* * *

К четырём часам я вернулся в студию. На сегодня были ещё записи, и одна из них — та самая Елена, которая почти выиграла в нашем конкурсе, но потом снялась с участия. И сделала татуировку сама.

Я набил ей волну на запястье. Стилизованную, без лишних деталей, с маршрутом, угадывающимся в изгибе. Точка на одном берегу, точка на другом, и линия между ними. Система тогда присвоила два свойства — «Преодоление» и «Своя вода».

На этот раз Елена решила продолжить татуировку выше, на предплечье, и мы принялись обсуждать варианты.

— Артём, я, наверное, глупость скажу, — внезапно проговорила она.

— Говорите.

— После той татуировки у меня страх окончательно прошёл, — сказала Елена. — То есть я его и до этого победила, сама. Но тогда, после вашей работы, он словно бы отпустил до конца.

Логично. Свойства делали своё дело, хотя сама она связывала это с личной работой.

— И что? — спросил я. — Отлично же.

— Отлично, — согласилась она. — А недели полторы назад стало… обычно. Не как раньше, страха нет, я плаваю. Просто ушло то чувство, что мне всё по плечу. Даже объяснить толком не могу.

— Думаю, это нормально, — проговорил я. — Борьба с собой продолжается всю жизнь. Но вы отлично справляетесь.

— Спасибо, — улыбнулась Елена.

Она снова склонилась над эскизом, а я надел Монокль и посмотрел на зажившую работу.

Волна выглядела прекрасно. Зажило чисто, линия держала форму, глубина ровная. Только вот свойства не было. Раньше линии словно светились — теперь пустота.

Расплетение. Но Артефакт, способный расплетать другие начертания, находится у меня…

Я практически не сомневался, что это очередная атака Хранителя. Выходит, его Перстень не так просто, как я думал.

Важный момент.

Елене повезло. Она свой страх перебарывала сама, годами, и без свойства осталась при собственном навыке. Потеряла надбавку, а не опору. Тем, кому я делал «Спокойствие» или «Нерушимую связь», так не повезёт.

Не знаю, где именно Хранитель пересёкся с Еленой. Наверное, из соцсетей, Вика выкладывает работы, клиенты отмечают студию, кто-то сам пишет о себе в комментариях. Найти конкретного человека по такому следу несложно.

Эскиз я нарисовал по её задумке.

От волны на запястье повёл линию дальше, вверх по предплечью. И вывел её на второй берег — не точкой, как в первый раз, а полосой земли с чётким краем.

Полосу воды между берегами сделал широкой. Но не пустой: внутри пустил ту самую линию маршрута, которая шла от края до края и нигде не прерывалась.

А вокруг всей композиции проложил замкнутый контур.

«Начертание активно».

Работа шла легко, иголок Елена по-прежнему не боялась. Для неё эта татуировка много значила, и я такое уважаю.

Но работал я иначе, чем в первый раз.

Обычно в начертание вкладывают одно намерение. Сейчас я