Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

Этого хватило, чтобы я успел рассмотреть чёрно-красный военный мундир.

Андертон забрал протянутые документы, но читать не стал. Передал индусу, кивнул ему, и тот с поклоном ушёл в дом. Видимо, письмо. Или ещё что-то.

Жаль, здесь нет Интернета. С ним и телефоном я бы мигом выяснил, форму какого подразделения только что видел. Пока же было ясно только одно: это не простые грузчики.

Судя по тени, которую отбрасывал во время кратких вспышек молнии особняк, ящики отнесли в башню, которую я заметил, подъезжая к дому. Она возвышалась чуть правее того места, где находился сейчас я. Возможно, в неё даже можно было попасть из бального зала.

Стоило это подумать, как в дальнем конце скрипнула открывающаяся дверь. На половицы лёг трепещущий свет ручного фонаря.

Кто-то входил в зал. Возможно — Санджай!

Я метнулся к двери, через которую пришёл. Скрылся за ней, но оставил крошечную щель, чтобы наблюдать.

Человек замешкался на пороге и не видел меня. Я жадно вперился взглядом в его силуэт, постепенно появляющийся в ширящемся дверном проёме. На голове у вошедшего в бальный зал было что-то большое и округлое.

Чалма.

В следующий миг фонарь, который человек держал перед собой, осветил смуглое, хищное лицо индуса.

Он двинулся мимо окон. Отступив от двери, я пробежал через уставленную зачехлённой мебелью комнату. Здесь ковра не было, но я умел передвигаться бесшумно, и ни одна половица не скрипнула.

Вдох, выдох, ещё один вдох и медленный выдох. Я контролировал новое тело. Оно отзывалось не так быстро, как старое, но слушалось.

Открыв дверь, я выскользнул в тёмный коридор. Пробежал вдоль него и оказался в другом, с окнами.

Позади раздались шаги. Санджай шёл за мной. Свернув за угол, я помчался к своей комнате. Хорошо, что не запер дверь. Промедление могло бы стать сейчас для меня роковым.

Обернувшись, я заметил на стене пляшущее пятно света. Оно постепенно росло: индус с фонарём приближался. Ещё немного, и он окажется в том же коридоре, что и я!

Раздался негромкий кашель.

До моей комнаты оставалось совсем немного. Пробежав последние метры, я толкнул дверь, ворвался в покои и закрыл дверь. Прислушался.

Шагов слышно не было: ковёр поглощал любые звуки. Вдруг раздалось приглушённое бормотание. Словно Санджай читал на ходу мантру. Он приближался.

Проклятье!

Выхватив из кармана отмычку, я сунул её в замочную скважину и напряг пальцы, проворачивая замок.

Раздался щелчок.

Бормотание за дверью тут же прекратилось.

А затем из-под двери показалась растущая полоска света: Санджай ускорил шаги и быстро приближался!

В два прыжка я добрался до кровати, откинул одеяло, нырнул под него и натянул до самого подбородка.

Послышался скрежет вставляемого в замок ключа. Щёлк!

Дверь медленно приоткрылась. Часть комнаты осветилась фонарём. Я слышал дыхание застывшего на пороге индуса.

Прошло секунд двадцать.

Наконец, дверь начала закрываться. Комната погрузилась во мрак. Металлический звук оповестил меня о том, что слуга Андертона запер замок.

Приподняв веки, я увидел, как полоска света под дверью исчезает.

Однако это могло быть ловушкой, так что я выждал пару минут и лишь затем откинул одеяло и сел на постели.

Выдохнул с облегчением. Пронесло!

Мог и попасться, конечно. Но вылазка того стоила.

Мундиры. Ящики. Особняк. Закрашенный на дверце экипажа герб. И слишком хорошо идущие финансовые дела владельца фотоателье. Всё это складывалось в картину, которая мне совсем не нравилась.

— Как это понимать, господин Мамонтов? — раздался со стороны ванной комнаты знакомый голос. — Что за представление вы тут устроили?

Резко повернув голову, я встретился глазами со стоявшей в дверном проёме уборной Лебедевой!

Сосредоточенный взгляд её прищуренных глаз не предвещал ничего хорошего.

И всё же, я сразу почувствовал, что её поза совсем не такая, какая должна быть у обвинителя: девушка опиралась одной рукой об откос, словно ей требовалась опора.

И несмотря на то, что её голос звучал требовательно, в нём слышалась растерянность.

Не зная пока, как реагировать на ситуацию, я спросил:

— Как вы сюда попали?

Если попытается выбежать в коридор, замок ей помешает. Но если закричит…

Возможно, придётся применить магию. Но тогда нельзя затягивать, ведь у меня будет всего минута.

— У вас было открыто, — сказала девушка. — Я постучала, никто не ответил. Тогда я вошла. Решила, что вы в ванной.

— И направились прямо туда? — я постарался произнести это насмешливо, чтобы дать понять, что её неожиданное появление меня не насторожило.

Но девушка, кажется, и не думала поднимать тревогу. Либо понимала, что может закричать в любой момент, и спешить некуда.

— Мне нужно вам кое-что сказать, — проговорила она, чуть помолчав. Затем вдруг прошла к креслу и опустилась в него. Ну, бежать она точно не планировала. — Это важно. Где вы были?

— Вышел прогуляться. Осмотреть дом. Что вы хотели мне сказать?

— Вам лучше никуда не выходить. И вот ещё, что: не соглашайтесь на предложение Андертона. Не берите у него деньги. Уезжайте завтра утром. Сразу!

— Почему? — сейчас я чувствовал в Лебедевой куда больше решимости, чем когда она сомневалась, стоит ли везти меня сюда. — Вы про него что-то знаете?

— Слишком многое! Но вам про это… Тише!

Она порывисто вскочила и подбежала к двери. Прижалась ухом к щели и застыла, прислушиваясь. Выражение её лица при этом было почти страдальческим. Я увидел его, когда за окном сверкнула очередная молния.

Через десять секунд княжна распрямилась и медленно вернулась в кресло.

— Почудилось, — сказала она. — Андрей Ильич, я виновата перед вами. Не следовало привозить вас сюда. Не могу объяснить всего, но Андертон — страшный, опасный человек. Не верьте ему, заклинаю вас! Если вам дорога жизнь — уезжайте отсюда и никогда больше с ним не встречайтесь! И не говорите ему, что я была здесь!

С этими словами она встала. Я вскочил с кровати.

— Прошу прощения, но мне нужны более внятные объяснения, сударыня. Вы говорите так, словно доктор какой-то преступник. Мне же он показался честным и порядочным человеком.

Иногда нужно вызвать в собеседнике чувство противоречия, чтобы разговорить его.

Лебедева криво усмехнулась.

— Как же вы ошибаетесь! — тихо воскликнула она. — Бегите от него, Андрей Ильич! Мне не следовало знакомить вас с ним! Ваша смерть будет на моей совести.

— Так же, как смерть господина Яропольского? — быстро спросил я.

Мы стояли близко друг к другу, так что сейчас, привыкнув к