Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим
Я закрыл глаза, концентрируясь на Искре Пустоты, которая дремала где-то под рёбрами. Она отзывалась тупой, ноющей болью — напоминанием о том, что моё тело восемнадцатилетнего сироты отнюдь не рассчитано на нагрузки S-ранга. Кости казались стеклянными, а мышцы — истончёнными нитями, которые порвутся при первом же серьёзном напряжении. Но у меня не было выбора. Если я просто отсижусь здесь, Эпсилон сотрёт меня в порошок, а вместе со мной и этот таймлайн, который я с таким трудом начал перекраивать под себя.
Направив волю в центр груди, я потянулся к Искре. Она отозвалась неохотно, словно разбуженная зимой змея. Тонкая струйка синей, искажающей реальность энергии потекла по моим венам, заставляя кровь вскипать. Ощущение было таким, будто по кровеносной системе пустили толчёное стекло. Каждая клетка тела кричала о сопротивлении, но я стиснул челюсти до хруста и направил этот поток прямо в Осколок Высшего Портала.
Реальность вокруг тайной комнаты дрогнула. Воздух сгустился до состояния желе, светильники на стенах мигнули и потухли, погружая помещение в кромешную тьму, прорезаемую лишь ослепительными вспышками синего цвета. Осколок в моих руках раскалился, обжигая ладони, но я не разжимал пальцев. Кожа на ладонях чернела и трескалась, мясо пузырилось, но боль была лишь топливом для разъярённого рассудка.
Система взвыла, выдавая критические ошибки сплошным потоком.
Продолжаю с места обрыва:
«КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! ПОПЫТКА НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО СЛИЯНИЯ! ВРЕМЕННОЙ КОНТУР НЕСТАБИЛЕН!»
«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! АКТИВИРОВАНЫ ШТРАФНЫЕ ПРОТОКОЛЫ! НАЧИСЛЕНИЕ ДЕБАФФОВ: −50% К ЗДОРОВЬЮ, −80% К МАНЕ, БЛОКИРОВКА РЕГЕНЕРАЦИИ НА 24 ЧАСА!»
Штрафы посыпались на мою голову градом стрел. Полоска здоровья мигнула красным и рухнула до критических отметок. Тело скрутила такая дикая, выворачивающая наизнанку агония, что перед глазами поплыли чёрные круги. Каждая косточка, каждый сустав, каждый нерв горели так, словно меня окунули в чан с кипящим маслом.
— Крутите свои штрафы куда подальше, — прохрипел я, вливая в Осколок остатки энергии. — Я — Аномалия. Ваши штрафы на меня не работают.
Но одной Искры было мало. Эпсилон — это не простой охотник и не тупой моб из разлома. Это системный алгоритм, чистая, безжалостная математика. Он отследит меня по всплеску энергии за километры. И чтобы сбить его с толку, мне нужно было создать «матрёшку» из аномалий.
Я открыл инвентарь и достал из него всё, что могло генерировать магический фон: свитки навыков, которые не успел активировать, куски эссенции големов, ржавые клинки, пропитанные остаточной магией, даже тот треклятый амулет змеи, который так неудачно пытался продать в ломбарде. Вся эта барахолка полетела на пол вокруг меня, образуя неровный круг. А затем я направил нестабильную энергию слияния в этот хлам.
Тайная комната превратилась в эпицентр магического шторма. Артефакты начали плавиться, деформироваться, излучая хаотичные волны энергии разной частоты и плотности. Костяная змейка расплавилась, зашипев и выпустив струйку зеленоватого дыма. Эссенция голема вскипела, разлетаясь грязными брызгами по стенам. Воздух наполнился запахом жжёной резины, расплавленного металла и сладковатой гнили. Синие молнии пронзили пространство, выжигая на каменных стенах причудливые узоры, похожие на морозные узоры на стекле, только пульсирующие ядовитым светом.
Система захлёбывалась в попытках классифицировать этот хаос.
«ОБНАРУЖЕНО 47 ИСТОЧНИКОВ АНОМАЛЬНОЙ ЭНЕРГИИ!»
«КЛАССИФИКАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА! ПЕРЕГРУЗКА АНАЛИТИЧЕСКИХ ПРОТОКОЛОВ!»
«ОШИБКА! ОШИБКА! ОШИБКА!»
Вот то, что нужно. Моя «матрёшка» работала. Внешний слой — магический мусор из инвентаря, создающий информационный шум. Средний слой — энергия Осколка Высшего Портала, искажающая само пространство. И ядро — моя Искра, скрытая за этими слоями, как жемчужина в раковине. Пусть Эпсилон теперь попробует вычислить меня среди этого какофонического месива.
Боль от слияния стала невыносимой. Я рухнул на колени, опираясь руками о пыльный стол. Кожа на руках пошла трещинами, из которых сочилась не кровь, а тёмная, вязкая энергия, пахнущая серой. Осколок в моих руках рассыпался серебристой пылью, вливаясь в мою грудную клетку, — будто раскалённые иглы вбивались прямо в сердце.
«СЛИЯНИЕ АРТЕФАКТА ЗАВЕРШЕНО!»
«ПОЛУЧЕН ПАССИВНЫЙ НАВЫК: ВРЕМЕННОЙ КОНТУР ХАОСА!»
«ОПИСАНИЕ: РЕАЛЬНОСТЬ ВОКРУГ ХОСТА ИСКАЖАЕТСЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОЧНОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ КООРДИНАТ ХОСТА СИСТЕМНЫМИ АЛГОРИТМАМИ СНИЖЕНА ДО 0,001%»
— Получай, железяка, — я сплёвывал на пол тёмную слюну с привкусом крови и меди. — Попробуй теперь меня отследить.
Я с трудом поднялся на ноги. Тело не слушалось, ноги были ватными, а перед глазами всё плыло. Помещение качалось, как палуба корабля в шторм. Но у меня не было времени на отдых. Наверху, в кабинете отца, Савелий всё ещё названивал наёмникам, голос его срывался на истеричный фальцет. А снаружи, за стенами особняка, разворачивалась настоящая война.
Вывалившись из тайной комнаты в кабинет, я тут же пригнулся, едва не рухнув на колени от накатившего головокружения. Слишком ярко, слишком громко. Окно разлетелось вдребезги, и в комнату влетел сгусток огня, ударившись в противоположную стену. Обои мгновенно занялись, деревянные панели затрещали, наполняя помещение едким дымом, который выедал глаза и царапал горло.
Я метнулся к оконному проёму, прячась за массивным дубовым шкафом, пропахшим нафталином и старой бумагой. Взглянул на улицу. Картина была та ещё. Особняк Громовых оказался в эпицентре хаоса, который я сам же и спровоцировал своим звонком Маше Романовой.
К воротам особняка подъехали два чёрных микроавтобуса без номеров, протаранив покосившуюся ограду. Из них десантировались бойцы в чёрной тактической экипировке — отряд Самойловых и Барановых, поднятый по тревоге после того, как их планы по захвату Романовых пошли прахом. Они выскакивали в лужи, поднимая фонтаны грязи, которая разлеталась по их дорогим берцам. Но им навстречу уже мчались патрули ОГО. Бронированные джипы государственной службы, мигая синими проблесковыми маячками, заруливали прямо во двор, отрезая наёмникам пути отхода.
И в центре этой стычки, выбравшись из головного джипа ОГО, стояла лейтенант Васильева. В форменной куртке, с оружием в руках, она отдавала команды своим бойцам, пытаясь взять ситуацию под контроль. В отличие от истеричных наёмников, она двигалась с пугающей уверенностью.
Магическая перестрелка набирала обороты. Воздух расчерчивали линии навыков: огненные плети, ледяные сосульки, разрушительные воздушные лезвия. Наёмники, загнанные в угол, отстреливались из автоматов и применяли артефактное оружие. Вспышки магии озаряли вечерние сумерки, превращая некогда ухоженный, хоть и заброшенный, двор особняка в полигон, измазанный кровью и окалиной.
Анина фигура мелькнула между машинами. Она двигалась чётко, профессионально, уклоняясь от выпущенных в её сторону заклинаний с грацией опытного бойца. В какой-то момент она подняла пистолет, выстрелила — и один из наёмников, замахнувшийся артефактным