Кощеево царство - Ольга Богатикова
— В силе артефакта и таится его главная опасность! Неужели вы этого не понимаете? Он вас убьет. Убьет так же, как убил других кощеев. Белояр Окомирович, погибших Премудрых не вернуть, однако вы можете все это остановить. Пока не поздно, сверните проект, прекратите работу! Оставьте Яйцо в том виде, в каком оно есть! Это просто сосуд, верно? Просто флакон, в котором хранится магическая сила. Самое страшное — это Игла. Сломайте ее, Белояр Окомирович, заклинаю вас, сломайте ее сами! Иначе…
— Ты не слышишь меня, Василиса? Это дело всей моей жизни! Да что там, это и есть моя жизнь! Я не могу сломать Иглу, глупая ты девчонка! Я уже к ней привязан! Она уже питает меня волшебством, и прекратить это я не в состоянии!
Мои брови поползли на лоб.
— Не может быть, — не поверила я. — Артефакт… Он ведь еще не готов?
— Не готов.
— Как же тогда он действует? Это невозможно!
По губам кощея скользнула самодовольная улыбка.
— Ты разбираешься в артефакторике, Василиса?
— Разбираюсь, но я в ней не очень искусна. Я — зельевар. А что?
— Смотри.
Чародей взмахнул рукой, и в воздухе перед нами появилась объемная проекция овального сосуда. Он был наполнен субстанцией, напоминавшей серебристый туман, а в его середине ярко мерцала красноватым светом длинная узкая полоса.
Я пораженно ахнула. Белояру не требовалось объяснять, что это такое.
— Ну, как? Нравится?
Я смотрела на Яйцо и боялась вздохнуть. При всей его чудовищности, оно являлось самым совершенным артефактом из всех, что я когда-либо видела.
Магические потоки внутри него не были инертными. Они находились в движении: скользили, извивались, будто кольца тысячи крошечных змеек, и их танец, как две капли воды, был похож на перемещение магических потоков всего Кощеева царства. На мгновение мне показалось, будто там, за толстым прозрачным стеклом, спрятан целый мир, только маленький, еще не рожденный. Мир, который был создан для одного единственного чародея.
Игла собирала танцующие нити в пучок и выпускала из себя в пространство единую нить — широкую, крепкую, темно-синюю, как суровое грозовое небо.
Они действительно были связаны — Белояр и Игла. Яйцо еще не наполнилось до конца, а кощей уже получал от него немалую энергетическую подпитку. Надо полагать, он вложил в нее собственную силу, и поэтому вышел такой потрясающий результат.
Между тем, цикл по-прежнему был не замкнут, а значит, вечно принимать магический допинг Белояр не мог. Навскидку, накопленной силы ему хватило бы лет на двадцать, не больше.
Я посмотрела на чародея. Он глядел на меня насмешливо и самодовольно, любуясь выражением восхищенной растерянности на моем лице.
— Нравится? — тихо повторил кощей. — Как тебе мое творение, Василиса?
— Это гениально, — выдохнула я. — Вы… вы — волшебник, Белояр Окомирович.
Жестокий, равнодушный, жутко эгоистичный, но потрясающе, безмерно талантливый…
— Можно мне увидеть артефакт вживую? — попросила я, заглянув ему в глаза. — Пожалуйста…
С лица Белояра пропала улыбка. Он придвинулся ко мне еще ближе и осторожно накрыл мою руку своей ладонью.
— Можно, — серьезно сказал кощей. — Но не сегодня. Я покажу его после нашей свадьбы.
***За вечерней трапезой мы сидели втроем: я, Белояр и Баюн. В горнице царила тишина. Кот с аппетитом жевал вареное мясо, мы с кощеем неторопливо ели куриную похлебку. После пожелания приятного аппетита, никто из нас не проронил ни слова. Впрочем, был вариант, что Баюн с Белояром беседу все же ведут, только телепатически. Кто-то однажды мне рассказал, будто кощей этим искусством тоже владеет.
Мне разговаривать не хотелось. Перед моим мысленным взором упрямо стояли сверкающие змейки колдовской силы, запертые в овальном сосуде. Как было бы любопытно взглянуть на них в лабораторных условиях! При помощи заклинания лупы, можно проследить движение каждого потока и тем самым изучить перемещение магических масс всего Кощеева царства. Если я не ошиблась, и миниатюра действительно повторяет оригинал, мы могли бы узнать о волшебстве много нового…
Кощей сказал, благодаря его разработкам, артефакт приобрел новое свойство и отличается от тех, что делались прежде. Должно быть, он имел в виду способность работать вне замкнутого цикла. Это и в самом деле невероятно. Один мой коллега по земной лаборатории любил говорить, что дело, выполненное на девяносто пять процентов, — это не выполненное дело. А тут, гляди-ка, Яйцо наполнено как раз процентов на девяносто пять, однако магию из него хозяин уже получает…
Белояр то и дело бросал на меня хитрые взоры. Он будто бы разгадал мои мысли, и ему было приятно, что его творение произвело на меня такое глубокое впечатление.
После ужина я вышла на крыльцо.
На улице ощутимо похолодало. Ветер усилился, где-то вдалеке грохотал прибой. Небо стало лиловым, и закатное солнце расплескалось по нему алыми брызгами.
Как было бы славно прогуляться сейчас по берегу моря! Брести по мокрому песку рядом с кромкой воды и ловить на щеках ее соленые брызги. Ветер бы рвал из моих волос ленты, но сейчас это было бы хорошо — от впечатлений этого длинного дня у меня кипела голова.
Позади негромко скрипнули тяжелые петли, после чего мне стало тепло, будто на плечи опустился пуховый платок.
Согревающие чары.
Я обернулась. На крыльцо вышел кощей. Он аккуратно прикрыл за собой дверь и молча встал рядом со мной.
— Белояр Окомирович.
Маг повернул ко мне голову.
— Зачем вам Игла?
Бровь чародея насмешливо изогнулась.
— Я имею в виду, почему вы вообще решили ее создать?
Белояр пожал плечами.
— Чтобы жить вечно.
— В нашем мире все живут долго. Те колдуны, чья сила особенно велика, способны здравствовать три, пять или даже восемь веков. Но в какой-то момент всем им становится скучно. Они воспринимают смерть,