Неукротимый Бастард 3 - Сергей Измайлов

момента начала сражения она должна прожить дольше остальных. Её задача — не дать врагу добраться до тех, кто наносит основной урон с расстояния, — я посмотрел на Илью. — Ты самый быстрый, но не для того, чтобы убегать вперёд, а для того, чтобы закрывать опасные направления. Где появляется брешь или враг переходит в массированную атаку — ты уже там.

Парень серьёзно кивнул.

— Софья и Анастасия управляют землёй, — продолжил я. — Вы должны менять саму арену. Вовсе не обязательно попадать камнями по врагу, иногда достаточно заставить его сделать лишний шаг не в ту сторону.

— Или споткнуться, — улыбнулась Софья.

— Совершенно верно, — кивнул я и поставил на схеме несколько коротких линий. — Представьте, что противник бежит сюда, — я ткнул пером. — Перед ним внезапно появляется земляной вал, ему приходится остановиться, именно в этот момент Дмитрий накрывает участок огнём.

Перо переместилось дальше, а я продолжал:

— Противник уходит в сторону, но туда уже летят камни Софьи, разогнанные моей воздушной волной, — я начертил стрелку. — Те, кто успел уклониться, — новая стрелка, — натыкаются на воду Никодима, — я перевёл взгляд на Илью. — И вот теперь наступает твоя очередь.

— Молния по воде, — сразу понял он.

— Да! — воскликнул я, хлопнув в ладоши.

— Красиво, — протянул Марк.

— Будет красиво, если это получится так, как задумано, — усмехнулся я. — А получится только тогда, когда каждый будет знать, что делают остальные.

Я снова обмакнул перо в чернила.

— Теперь самое важное, — продолжил я, на листе появились тонкие стрелки между всеми кружками. — Каждый отвечает не только за себя, — я соединил линиями соседние позиции. — Каждый обязан знать, кто прикрывает его и кого прикрывает он сам.

Я поставил точку возле имени Дмитрия.

— Допустим, Дмитрий увлёкся атакой, — перо скользнуло к имени Ильи. — Тогда Илья уже должен видеть, что его прикрытие ослабло, — ещё одна стрелка. — А я должен видеть обоих.

— Получается цепочка, — тихо сказал Никодим.

— Именно.

Я обвёл весь схематичный рисунок будущего боевого построения.

— Пока каждый отвечает только за себя — нас восемь человек, — я сделал небольшую паузу. — Как только каждый начинает отвечать ещё и за товарища — появляется единый отряд, который гораздо мощнее, чем восемь человек по отдельности.

За столом воцарилась тишина.

— Теперь оборона, — тем временем продолжил я. На схеме появилась дуга. — Самая большая ошибка — думать, что защищаются только защитники, — я покачал головой. — Нет, это не так, защищаются абсолютно все.

— Даже мы? — удивился Марк.

— Особенно вы, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Если ты вдруг увидишь, что противник сейчас ударит по Дмитрию, а у тебя есть возможность сбить атаку огнём, то это тоже защита.

Я перевёл взгляд на Евдокию.

— Если ты заранее понимаешь, где через несколько секунд окажется наш боец, ты можешь вырастить защитную лозу не после удара по нему, а до него или почти одновременно, возможно, прикрывая его перемещение, предотвратив потерю члена команды.

Девушка задумчиво кивнула.

— То есть ставить защиту не от летящих в него камней и молний, — на лице девушки появилась довольная улыбка понимания. — А ещё до того, как нападение произошло.

— Именно так! — поддержал я и снова повернулся к схеме. — Если кто-то выбыл из строя, — я перечеркнул один кружок. — Строй не должен рассыпаться, — вместо зачёркнутого кружка нарисовал новый. — Ближайший человек занимает его место. Никакой паники, никаких криков или попыток всей толпой спасать одного, потому что именно этого и будет ждать противник. Спасением, если это ещё уместно, должен заниматься кто-то один, а кто-то должен их прикрыть.

— А если упал ты? — неожиданно спросил Марк, посмотрев на меня округлившимися от собственного предположения глазами.

Все выжидательно посмотрели на меня, а я ненадолго задумался.

— Тогда командование принимает следующий, кто лучше всего понимает общую картину боя.

— Кто, например? — тут же спросил Дмитрий.

Я медленно обвёл взглядом ребят.

— Это может оказаться любой из вас.

Евдокия вздрогнула, Софья напряглась, Марк закрыл руками лицо. Несколько секунд никто ничего не говорил.

— Потому что настоящий отряд не должен проигрывать только из-за того, что один человек выбыл из строя, — заявил я решительно. — Даже если этот человек ваш командир.

После этих слов за столом снова повисла тишина, но на этот раз совсем другая, не напряжённая, а осмысленная. Каждый уже мысленно представлял не отдельную дуэль, а совместный бой, в котором победа зависит не от силы одного человека, а от того, насколько слаженно действует весь отряд.

После ужина князь Фёдор Алексеевич Пожарский уже в третий раз пытался сосредоточиться на документах, но тщетно. Стопка бумаг на столе уменьшалась слишком медленно, а мысли вновь и вновь возвращались совсем к другому — к Михаилу.

Подписав последний документ скорее по привычке, чем осознанно, князь отложил перо, аккуратно выровнял бумаги и поднялся из-за стола. За окном медленно догорал закат. Багровые облака лениво плыли над башнями замка, а длинные тени постепенно заполняли двор.

До встречи с бароном оставалось всего несколько минут. Фёдор Алексеевич подошёл к окну, заложив руки за спину и пытаясь отвлечься созерцанием красот природы.

«Хоть бы всё прошло спокойно» — мелькнула мысль.

Сам он уже давно перестал верить в спокойствие. Пальцы сами собой начали негромко отбивать ритм по подоконнику. В этот момент в дверь негромко постучали.

— Входи! — сказал князь неожиданно громко и нетерпеливо.

Дверь сразу решительно открылась, на пороге показался Борис Николаевич Каменский. По его лицу невозможно было понять, хорошие новости он принёс или не очень. Это князю не понравилось ещё сильнее.

— Входи уже, я тебя заждался, — сказал князь, указывая помощнику на кресло перед столом, а сам уселся на своё, вперив в барона нетерпеливый взгляд.

— Добрый вечер, Фёдор Алексеевич, — слишком спокойно ответил барон, усаживаясь напротив.

— Ну? — князь уже с трудом справлялся с эмоциями, но лицо надо держать. — Не томи.

Каменский, как обычно, начал издалека. Сначала коротко рассказал о положении дел в княжестве, о податях, хозяйственных вопросах, донесениях управляющих, затем неожиданно замолчал и несколько секунд просто смотрел князю в глаза.

— Борис! — рыкнул Фёдор Алексеевич и даже немного подался вперёд. — Не испытывай моё терпение!

Барон едва заметно улыбнулся, тянуть дальше с ответом становилось опасно.

— У Михаила всё хорошо, — сказал Каменский, продолжая улыбаться одними уголками губ.

Князь медленно выдохнул, только сейчас он понял, что всё это время сидел, почти не дыша.

— Потихоньку осваивается, проходит испытания, — продолжал барон обыденным тоном. — Всё идёт по плану.

На лице Пожарского появилась короткая улыбка, но совсем ненадолго.

— Куракины наконец успокоились? — с надеждой спросил Фёдор Алексеевич.

— Нет, — барон отрицательно покачал головой. — Но их