Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

— В Афанасьевском. Там у лесовозников общага. Он в отдельном домике живёт, у самого леса. Но ты, Саша, не горячись. Он не просто так силён. Он, похоже, не сам этому научился. Кто-то за ним стоит.

— Кто?

— Не знаю, — она покачала головой. — Но когда я к нему подходила во второй раз, то почуяла: есть на нём Печать. Не простая, не деревенская. Такие печати ставят, когда хотят, чтобы человек служил долго и не предал. Он, может, и сам не рад тому, что с ним сотворили. Но ослушаться не может.

Ой, как же всё мутно… Но я же справлюсь?

— «Гипноз, Печать, и ведьмы не испугался», — неспеша перечислил Ратибор всю ту информацию, что я услышал от бабки Агриппины, вычленяя из неё главное.

— Есть идеи?

— «Скорей, догадки. И разведка бы не помешала».

— Так я как бы разведкой и занимался, в том числе. Говори, что нужно сделать?

— «Э-э, нет. Тут не только твои навыки нужны, но и подготовка соответствующая. И похоже, даже оружие особое».

— Оружие? — выделил я то, что точно по моей части, — И какое же?

— «Желательно, из серебра, или хотя бы с его нанесением на сталь», — помявшись, ответил наставник.

— Это я запросто.

— «Ты знаешь секрет нанесения серебра на железо»⁉ — буквально взревел Ратибор у меня в голове.

— Так нет же никакого секрета. Серебро, две батарейки КБСЛ, и соляной раствор. Делов-то на пару — тройку часов. А лучше, на ночь поставить. С анода серебро снимаем на катод осаждаем. Обычный электролиз.

— «Обычный»! — чуть было не взвизгнул наставник, но потом успокоился и угомонился, явно не желая терять авторитет, — «Покажешь».

Хм, а чо бы не показать.

Первый раз я это таинство увидел, когда батя мормышки и блёсны серебрил. А потом, став постарше, уже мы с пацанами развлекались, «осеребряя» для девчонок обычную копеечную бижутерию из «Галантереи». Помнится, лучшая «Галантерея» была на углу улиц Белинского и Щорса. Там частенько что-то этакое нестандартное можно было найти, чего не встретишь в ЦУМе или ГУМе.

Но не в серебрении счастье… Хотя охотничий нож я посеребрил, как и штык карабина, и несколько подобий сюрикенов, которые мне Васька изготовил. А ещё я над пулями для карабина задумался и, знаете ли, моего опыта хватило. Сделать из обычной пули пулю дум-дум не так уж и сложно. И пусть потом ни о какой снайперской стрельбе речи не идёт, так и не надо. Я эти пули даже серебрить обычным способом не стал. Попросил в фотоателье литровую банку с отработанным фиксажем и туда их на сутки бросил. Глядишь, что-то да прилипнет.

Меня наставник заставил учить новые заклинания. И нет, я даже не возбухал, когда понял, что он мне преподаёт: Невидимость и Тихий Шаг!

Мне бы такое, да перед Афганом…

И как бы не хотелось мне похвастаться, но что-то приличное у меня начало получаться лишь через неделю. А потом…

Ещё неделя на усвоение заклинания — «Успокоение Нежити».

— М-м-м, Ратибор, а нельзя как-то побыстрей, — попробовал я было ускорить процесс обучения, кажется, на третий день изучения, — А то там мелкие страдают.

— «Надо же. Полтора года никто не торопился вопрос решить, а тут вынь да положь», — щегольнул наставник знанием фольклора.

— Так… Это… Там вроде кое-кто страдает, пока мы тут… — не стал я прямым текстом обозначать сермяжную правду проблемы.

— «А если ты вдруг подохнешь, то страдать им ещё очень долго придётся. И не только им. Работай над заклинанием»! — вызверился наставник, так и не пожелавший что-то объяснить.

Если что, с разведкой у меня проблемы. Снег. На нём все следы, как на ладони.

Лишь на второй выезд я смог попасть на вытоптанную тропинку, и лишь на третий раз попытался услышать хоть что-то через открытую форточку, откуда валили клубы дыма от папирос и самокруток. И пусть хрипящий магнитофон, издававший «блатной фольклор» изрядно мешал, но кое-что я успел услышать.

Бухие водители лесовозов хвастались друг перед другом «победами над куклами» и… сдавали кровь. Понемногу. Граммов по сто — сто двадцать. Хозяин дома объяснял, что кровь ему для «приручения» нужна, и ему верили. Больно уж «приручение» сладким выходило. Шепни девке заветное словечко — и вот она — вся твоя. Любую фантазию исполнит. Так отчего бы раз в неделю дурную кровушку не слить.

— «Вампир, а это его марионетка. И пусть вампир не из самых сильных, но тебе пока с ним лучше не связываться,» — определил Ратибор, когда хозяин дома, выгнав «гостей», потащил банки с кровью в какой-то чулан, возвращая их обратно пустыми.

— Думаешь, не потяну? — нехорошо прищурился я, услышав, что нашлась та причина, по которой девчата безвольно булки перед водителями лесовозов раздвигают, буквально, по щелкану.

— «Одного — двоих вампиров вполне потянешь, если днём, когда они слабые, но скорее всего там — Гнездо. Сам посуди, даже матёрому вампиру хватает пару стаканов крови на неделю», — предоставил мне наставник самому остальное додумать.

Пу-пу-пу… Если верить этой арифметике, то там, в чулане, вампиров собралось не меньше полутора десятков.

И?

И я вот фиг его знает, что делать…

Как я позже узнал, вампиров в чулане не было, там была всего лишь лестница и люк, с выходом на чердак.

* * *

Любой, кто воевал в Афгане, знает, как велика опасность первых минут после ранения. Порой антишоковый препарат не менее важен, чем немедленная остановка кровотечения. Особенно, при осколочном ранении.

Короче, я, под руководство Ратибора, из новых краснокнижных трав сумел изготовить усиленный аналог промедола, но без побочек. Если таковыми не считать слабость и сонливость в ближайшие сутки. Зато никакого привыкания и прочих нежелательных эффектов. И способ применения простейший — влить в рот и добавить хотя бы пару глотков воды.

И это не всё.

Вторым снадобьем, которое я осилил уже без прямой подсказки Ратибора, стал новый кровоостанавливающий порошок. Не просто вата с йодом или жгут, а именно порошок, который можно было засыпать прямо в открытую рану, даже если она рваная и глубокая. Я взял за основу корень горца змеиного, добавил туда вытяжку из крапивного семени, которую сам же и приготовил — она усиливает свёртываемость крови так, что