Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
Я обомлела.
Вот как у него так выходит? Заинтриговал, слово дал, но сказал, что потом непременно соблазнит. И как я должна ответить на такое?
— В доме наверняка есть прислуга, и эти люди язык за зубами не держат, — напомнила я. — Репутацию загубить ничего не стоит.
— Можете не сомневаться, я решу этот вопрос. Я готов нести ответственность за свои решения и поступки.
— Я подумаю, Александр Павлович, — не стала я торопиться с согласием.
И не только из опасений за свое реноме, но и подозревая, что, ознакомившись с секретным документом, я навсегда останусь под надзором представителей власти. Ну или надолго. А в мои планы это не входило никоим образом.
— В семь часов вечера экипаж будет ждать вас на углу вашей улицы. Если решитесь, он отвезет вас ко мне.
А Белозерский не желал уступать.
Его понять было можно: что есть жизнь и репутация оной девицы против блага империи, но мне нужно было все взвесить. Пока мне давали выбор, нужно пользоваться, иначе очень быстро перестанут считаться.
— Ничего обещать не могу, — уклонилась я.
— Пока предлагаю вам отдохнуть. Сегодня корреспонденции для вас нет. В свете обнаруженного мы пересмотрели подход к сортировке.
— Благодарю, — я сказала искренне. Мне нужно было серьезно обдумать все, что сказал князь, его предложение и то, как я буду работать с журналами. Ну и я не собиралась отказываться от идеи раскрыть причину нападений на меня.
Я поднялась, натягивая перчатки.
— И Ирина Константиновна…
Я вскинула взгляд на мужественное лицо.
— Александр Павлович?
— Будьте осторожны. Помните о моем предупреждении в отношении ваших знакомств.
— Хорошо, буду помнить, — пообещала я. Меньше всего мне сейчас хотелось общения с людьми.
— До вечера, Ирина Константиновна, — услышала я, выходя за порог.
Усмехнулась, похоже, Белозерский уверен, что я не устою.
И обдумав его предложение по дороге домой, я почти склонилась к тому, чтобы отказаться от участия в этой части следствия, но события повернулись таким образом, что я одномоментно и нарушила распоряжение князя, и переменила свое решение.
Глава 29.2
У поворота на подъездную дорожку я остановила извозчика. Мельком отметила, что чуть поодаль двое беседующих мужчин в штатском с выправкой едва заметно мне кивнули и сразу потеряли ко мне видимый интерес. Однако стояли они так, чтобы одному было видно дом, а другому — аллею к нему. Меня это успокаивало и нервировало одновременно.
Было покойнее, оттого что князь, считавший, что мне более ничего не угрожает, действительно не торопился отзывать охрану, но и беспокоило это же. Стало быть, Александр Павлович не уверен в своих выводах окончательно. Вряд ли бы этих служак отрядили стаптывать сапоги исключительно ради моего душевного равновесия.
Я уже почти привычным жестом пробралась под рукав пальцами и даже сквозь перчатку почувствовала тепло браслета, нагретого кожей. Хотя эта вещица мне не помогла там у «Бристоля», однако я по-прежнему таскала ее не снимая. Я старательно объясняла себе это тем, что другого оружия у меня все равно нет, и лишь поэтому я не желаю расставаться с подарком князя. Но правда же была в том, что браслет иррациональным образом меня успокаивал, создавая иллюзорную связь между мной и Белозерским.
Мысли снова вернулись к Александру Павловичу. Ответ на вопрос ему, видите ли, подавай! Интересно, что же он так жаждет узнать?
Если бы я не была в таких стесненных жизненных обстоятельствах и могла играть с князем на равных, я бы тоже желала утолить любопытство. Предметов для оного хватало: и отчего князь не стрижет волосы, для кого был предназначен браслет, отчего ему так не хочется слыть героем… Образ Белозерского плохо вязался у меня с его личностью. Одиозный, пренебрегающий всеми приличиями, где это не стоит ему головы, жесткий и в то же время намного более человечный, чем все, кого я успела узнать в Светлоярске. Он будоражил воображение. Поверить в то, что скучающие столичные дамы теряли от него голову, было легко.
Главное — мне им не уподобиться. Не то чтобы я была не уверена в том, что смогу устоять, но будь мы в другом времени и месте, я бы захотела рискнуть. Александр Павлович из тех мужчин, связь с которыми оставляет глубокую рану в женской душе, но это наверняка был бы головокружительный роман, пережить который мечтает любая. Правда, обычно за ним следуют слезы и испорченная репутация. Впрочем, к чему пустые размышления? Стоит насладиться тем, что Белозерский может дать мне прямо сейчас: отсутствие осуждения, признание наличия у меня ума, право выбора в тех рамках, что выстраивает закон одаренным.
К тому же, выбравшись наконец из темницы дома Гавриловой, я немного освоилась, поняла цену вещам, и не могла не отметить, что Александр Павлович мне переплачивает, вероятно, из своего кармана. Работа перлюстратора оплачивалась достойно не только во избежание подкупа, но и потому что вызывала отторжение общества. Я же не была допущена ни к каким тайнам до сего дня, а обществу Светлоярска я была не интересна. Забавно, что Белозерскому претило передавать мне средства лично, будто он не хотел, чтобы между нами стояли финансовые обстоятельства. Однако нас разделяло нечто значительно существенное: разница в статусе. Посему я, пожалуй, сосредоточусь на том, чтобы продолжить с Александром Павловичем игры интеллектуальные, а иных не допустить.
С такими мыслями я подошла к крыльцу, завершая недолгий моцион. Встретила меня Дуня, вытирающая мокрые руки о передник, чтобы помочь мне раздеться.
— К вам пришли, барышня, — огорошила меня она.
Мои пальцы замерли на пуговице у ворота.
У меня визитер? Неожиданно.
— Кто? — спросила я, поворачиваясь спиной к Дуне, чтобы она стащила с меня синий драп, и увидела приметное пальто с характерной брошью. — Лариса Ильинична?
— Она-с, — подтвердила Дуня.
— Ты чаю ей предложила? — осведомилась я, скорее, чтобы потянуть время и не спешить навстречу к Самсоновой. Как, однако, повернулось. Я не искала встреч с Ларисой, осадок после нашего разговора все еще задевал меня, к тому же Белозерский настаивал, что она сейчас для меня не лучшая компания. Но Самсонова явилась сама, без своей патронессы и без приглашения, хотя мы не были близкими подругами, нас