Мастер драгоценных артефактов 5 - Александр Майерс

— Отлично сработано, — кивнул я. — Пусть твои помощники отнесут его ко мне в кабинет. А ты можешь приступать к следующему.

* * *

В кабинете я заперся и принялся колдовать над доспехом. В прямом и переносном смысле.

Один за другим я вставлял в гнёзда камни. Каждый — со своим назначением. Одни влияли на самого человека: придавали сил или подлечивали. Другие действовали на сам металл — например, облегчали его.

На сочленениях я ставил особые камни. Свою личную разработку. Такого тут вряд ли кто видел. И, пожалуй, лучше, чтоб и не видели.

Фокус был хитрый. В обычном латном доспехе сгибать руку или ногу неудобно, даже со всеми шарнирами и кожаными ремнями. А мои камешки делали так, что в момент сгиба металл на на краткий миг становился мягким и податливым, как кожа.

А как только сустав распрямился, сталь снова твердеет. Снаружи и не заметишь подвоха, риск получить рану именно в этот момент минимальный, а удобство колоссальное.

Такие доспехи, конечно, придётся время от времени подзаряжать. Но это пустяки. Главное — в них смогут нормально нести службу мои патрульные, что охраняют дороги. А это важно.

Потому что в последнее время к нам что-то опять зачастили разбойники. За две недели лесные люди раз двадцать устраивали засады на моих землях. Благодаря артефактам никто из патрульных всерьёз не пострадал — но мелких ранений ребята всё же нахватали.

Ничего смертельного, но неприятно. А вот в таком доспехе их и вовсе будет не пробить.

Дело в том, что я потихоньку прибирал к рукам небольшой регион вокруг своих владений и наводил в нём порядок. И многим это, мягко говоря, не нравилось.

Чем безопаснее становилось на моих дорогах, тем больше народу через них ездило — купцы, путники, переселенцы. Слухи о спокойных землях расходятся быстро. А следом за нормальными людьми потянулись и бандиты.

До самого вечера я допиливал доспех. Менял камни, перенастраивал, подгонял. А когда закончил, послал за Роданом.

Доспех я делал точно по его меркам — неспроста. Родан был сильным ветераном и прекрасно умел сражаться. Моих ребят он натаскивал так, что даже Ильдар завидовал. Идеальный кандидат для испытаний.

Родан явился, оглядел доспех, и вопросительно посмотрел на меня:

— Это что?

— Это тебе, — сказал я. — Надо испытать.

— Мне? — Родан с опаской пощупал кирасу, поднял и опустил забрало. — Ваша милость, при всём уважении… он же тяжеленный. Я в таком и с места не сдвинусь. А сражаться-то как?

— А ты примерь сперва, потом причитай, — усмехнулся я.

Мы вышли на тренировочную площадку, и я помог ему облачиться. Родан кряхтел, ворчал, всем своим видом изображая мученика.

— Ну вот, я ж говорил, — пробубнил он из-под шлема, неуклюже поводя плечами. — Будто лошадь на спине тащу. Какой из меня боец в этакой скорлупе? Меня ж первый встречный палкой тыкнет, я и увернуться не успею.

— Не скули, — оборвал я. — Держи щит и меч. Сейчас проверим.

Я вызвал на площадку восемь бойцов и скомандовал:

— Все на него! Бить по-настоящему, не жалеть! Если убьёте — сам виноват.

— Ваша милость… — растерянно переглянулись бойцы.

— Сражаться насмерть! Вперёд! — рявкнул я.

Родан крякнул, явно не ожидая ничего хорошего. Восемь человек обступили его кольцом и пошли в атаку.

А дальше случилось то, ради чего я и затевал всю эту возню.

Родан несмело сделал первый шаг. Потом второй, уже уверенней. А затем бросился на противников так стремительно, будто на нём не висела груда стали.

Камни в броне вспыхнули. Родан крутанулся, принял на щит первый удар, ушёл от второго, отмахнулся мечом от третьего. Он порхал по площадке, и при этом удары противников отскакивали от его лат, не причиняя ни малейшего вреда.

Живой танк, иначе и не скажешь. Несокрушимый и при этом подвижный, как кошка.

Гвардейцы наседали со всех сторон, лупили почём зря — а Родан только смеялся под забралом, методично раскидывая их одного за другим. Через пару минут все восемь валялись на земле, потирая ушибленные места, а Родан стоял посреди площадки и потрясал мечом.

Он стянул шлем, и ошарашенно уставился на меня.

— Это что же это, ваша милость⁈ Я ж его и не чувствую почти! Бегаю, как голый, а брони будто и нет вовсе!

— Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся я.

Итак, эксперимент прошёл удачно. У меня в мечтах уже появился бронированный отряд. Десяток-другой таких вот «танков», которые первыми врываются в любую сечу. Их латы почти невозможно пробить, они выдержат шквал ударов и проложат дорогу остальным. Да и выглядеть будут так грозно, что часть врагов бросятся в бегство ещё до боя.

* * *

Шёл уже второй день испытаний.

Я снова торчал на тренировочной площадке, наблюдая за Роданом, делал замеры, записывал наблюдения. Прикидывал, какие камни стоит заменить, что добавить, какие зачарования перенастроить. Где-то защита проседала под особо сильным ударом, где-то облегчение работало не так гладко, как хотелось.

Мелочи, но из мелочей складывается совершенство.

Я как раз делал очередную заметку, когда над имением взвыла тревога.

Тренировочный бой разом остановился. Я дописал и поднял голову.

— Что такое? Откуда нападение?

Караульные на дозорной башне что-то кричали и тыкали пальцами. Только не куда-то вдаль, а вверх, в небо.

Я задрал голову и проследил за их взглядом.

Да ну нахрен…

В стороне от имения летела стая больших, жирных инсектоидов. Штук пятьдесят, не меньше. Их крылья молотили воздух с такой силой, что над всей округой стоял гул.

Все на площадке застыли, разинув рты. Таращились в небо, не в силах вымолвить ни слова.

Стая прошла мимо, не свернув к нам. Гул постепенно стих.

Я медленно выдохнул и потёр переносицу.

— Ну зашибись, — проговорил я в повисшей тишине. — Теперь у них есть авиация.

Кто-то рядом нервно хохотнул. А мне вот было не до смеха.

Потому что я уже понял, чем это пахнет.

Летающие твари — это беда. Это значит, что отныне напасть они могут прямо с неба. Внезапно, стремительно, на любой заселённый участок. И никакие сторожевые нити тут не помогут.

Значит, нужна другая защита. Какие-нибудь автоматические артефактные баллисты, которые сами будут отслеживать и ликвидировать цели. Или ещё какая хитрая штуковина — надо думать, прикидывать, изобретать.

Я смотрел вслед растаявшей в небе стае и понимал, что работы у меня теперь прибавилось.

Проснулся я от грохота.