Я и баб(к)а, я и маг - Антонина Циль

— Ты ничего не забыл? — прищурилась я.

Бек изобразил полное непонимание, а потом якобы вспомнил и заныл:

— Имей совесть, Вельта, ты и так заработала. На что теперь тебе мои несчастные серебрушки?

— На благое дело, — нахмурилась я и изобразила Вельту недовольную.

Под моим взглядом трактирщик обреченно вздохнул и нырнул под стойку. Выдав мне мои честно заработанные семь серебрушек, он обиженно отвернулся. Вот же… хорёк.

Я повернулась к Тирре, чтобы уточнить насчёт загадочной Клары, но разносчицы и след простыл. Тогда я аккуратно спрятала деньги в тайном кошельке в лифе и направилась к выходу.

Но дорогу мне перегородил хёвдинг. Что? Опять?

Честно говоря, его внимание меня смущало. И эти странные слова о крови… Ну какая из меня валькирия? Валькирии — это небесные девы, воительницы и спутницы героев. Они провожают викингов на небеса, в Вальгаллу, усаживают за богатый стол, кормят, поят и… любят.

Мы с Эйрином молча смотрели друг на друга. Хорошо, что никто на нас особого внимания не обращал — все были заняты выпивкой и девицей, которая забралась на стол и пританцовывала, подняв юбку почти до колена.

— Что-то не так? — спросила я.

— Кто ты? — моргнув, спросил Эйрин.

— Я Вельта Брандт, держу в городе лавку артефактов, — повторила я.

А почему бы не ответить? В случае чего найти меня несложно, поэтому и прятаться смысла нет.

— А я сын Фельма одаренного. Я чувствую не только кровь людей, но и их суть. Обычная женщина не может быть такой сильной. Ты служишь каким-то особым богам?

— А если я скажу, что да? — пожала плечами я. — Ты отберёшь у меня деньги, обвинив в использовании неразрешённых преимуществ?

Хёвдинг громко захохотал:

— И говоришь ты как-то… не по-здешнему. Но я не буду допытываться, кто ты на самом деле, человек или нечто иное. Вдруг твои боги меня накажут. Скажу даже больше: можешь попросить меня о чём угодно. Это не для тебя, а для твоих богов. Пусть меня простят, что я посмеивался над тобой перед схваткой. Хотел развлечь приятелей, развеять скуку.

— Ты развлек приятелей, а я заработала на одежду для племянницы, — не моргнув глазом сообщила я. — Мы оба в прибытке. Но я, пожалуй, попрошу об одолжении, раз предлагаешь. Видишь вон того забулдыгу?

— Которого из них всех?

Я указала ему на Бренца, пребывавшего на седьмом небе от счастья и захватившего с собой на небеса бутылку наливки, и шепнула пару слов на ухо. Хёвдинг кивнул и сделал какой-то знак Трюггве. Тот выцепил до смерти перепугавшегося «братца» из толпы возле танцующей девки и притащил его к выходу.

Эйрин сгрёб бледного Бренца за грудки и прижал к стене, умудрившись при этом оторвать Курта от пола.

— Ах ты шелудивый сын собаки, — угрожающе протянул хёвдинг. — Ты что же это творишь? Твоя сестра названая мне всё про тебя рассказала. У тебя дома сын больной, жена надрывается, а ты по трактирам шастаешь? Где твоя честь, мужчина? Где долг перед собственной кровью? Твой мальчишка, поди, каждую ночь не спит, ждёт, когда отец вернётся — трезвым, с добрым словом, с заработанными деньгами. А ты?

— Я… я заработал… — пролепетал Курт.

— Ставки делая? И это ты называешь трудом? Если не можешь сопротивляться азарту, к таким местам тебе даже близко подходить нельзя.

— А если бы я не победила? — с укоризной вставила я.

— Вот-вот, — поддержал меня Эйрин.

Бренц, белый как мел, даже не пытался вырваться. Его ноги болтались в воздухе, губы дрожали, из глаз потекли мутные слёзы. Хёвдинг чуть ослабил хватку, брезгливо бросив.

— Ещё раз услышу, что ты пропиваешь деньги, которые могли бы пойти на лечение сына, — тихо сказал Эйрин, — я лично привезу тебя на своём драккаре к северным фьордам и оставлю на скалах с лодкой, охотничьим ножом и одним веслом. У нас так часто делают с всякими трусами, что не могут принять вызовы жизни. Смилостивятся боги — выживешь, а нет — так и плакать по тебе никто особо не станет. Разве твой мальчонка. Да и тому, держу пари, без тебя легче будет. И жене, которой не придется кормить оглоеда. Понял?

Бренц судорожно кивнул.

— Так-то лучше, — хёвдинг опустил его на пол и добавил почти миролюбиво: — Отправляйся домой. К сыну. И знай: я проверю. Увидишь в небе кречета — это мои глаза. Услышишь северный ветер — мои уши. Иди. Я слежу за тобой.

Курт, не оглядываясь, пулей вылетел из трактира. Я с сомнением посмотрела ему вслед, прикидывая, надолго ли его хватит на этот раз.

— Спасибо тебе, Эйрин, — поблагодарила я неожиданного помощника. — Надеюсь, он это запомнит.

— Если не запомнит, — пожал плечами хевдинг, — пришлёшь мне весточку — и я ему сам напомню.

— Что тебе от меня надо? — напрямую спросила я.

— Я же уже сказал: покровительство богов, которым ты служишь. Мой гейс… с ним всё не так просто. Я был молод и оступился. Многие думают, я свободен, но это не так: невидимые путы связывают меня по рукам и ногам. Шаг в сторону — и я мертвец.

— Но со мной всё тоже очень сложно, — возразила я. — Возможно, раньше я могла бы что-то сделать… Придумать… Создать какой-нибудь артефакт, который бы тебе помог. Но сейчас вряд ли.

— А я в тебя верю, — хёвдинг склонился надо мной и заглянул в глаза. — Приходи на мой драккар, он называется «Белый Кречет». Там и продолжим наш разговор.

Домой я возвращалась, еле волоча ноги, баюкая руку и пребывая в полном недоумении. Нет, я, конечно, слышала, что древние викинги имели дело с магией. Но что почувствовал во мне Эйрин? Услышал ли он моё общение с эгрегором? Покровительство такого человека — это неплохо, но чем придётся расплачиваться?

Эх, как же мне не хватало наставника! Человека, к которому можно обратиться за советом. Память Вельты немедленно подсунула магистра Варга, преподавателя магии, который первым разглядел в ней талант артефактора. Но училась Вельта давно. Судя по воспоминаниям, магистр был стар. Жив ли он ещё? А если жив, как отнесётся к появлению бывшей студентки?

«Профессор, у меня к вам небольшая просьба. Не могли бы вы заново научить меня магии, ха-ха? И сколько возьмёте за уроки?»

Ну, план, конечно, не то чтобы совсем невыполнимый, но денег пока нет. То, что я сегодня случайно заработала, пойдёт на ремонт дома, на семена и саженцы для сада, одежду, обувь и еду.

Когда я пришла, Молька разогревала ужин. И всё-таки это не дело — оставлять ребёнка одного дома. Близость леса меня