Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

— Виктор Александрович, — Альбина повернулась ко мне, и в голосе её звенела готовность к бою, — а можно приставить к Мишке охрану? Ну, из наших. Конрад же может!

— Могу, — подтвердил рыцарь с готовностью. — Скрытое сопровождение. Занимался при жизни, помню навык.

— Обсудим наряд после сбора, — сказал я, и Альбина записала это как одержанную победу. — На этом довольно сторонних тем. Все здесь, и это главное. А теперь ответьте на главный вопрос. Кто из вас видел, как Лев с нотариусом подписывали завещание?

Призраки переглянулись.

— Я видел, — признался Конрад.

Все повернулись к рыцарю. Тот пожал наплечниками.

— А что такого? Обход есть обход. Я через кабинет хожу два раза за ночь и один раз днём, семь веков подряд. В тот день ходил как обычно.

— Рассказывай весь день, с прихода до ухода. Любые мелочи, — велел я.

— Нотариус этот прибыл к полудню. Портфель, папки, всё как всегда, он и раньше приезжал. Они с хозяином болтали как старые знакомые, ничего такого. Сперва пошли на кухню.

— На кухню? Не в кабинет?

— На кухню. Нотариус привёз чай. В подарок, сказал: столичный, для дорогого клиента.

— Кто заваривал?

Конрад подумал.

— Гость. Сам. Хозяин потянулся к чайнику, а тот перехватил: мол, у столичного своя церемония, доверьте мне. Заваривал спиной к хозяину, у плиты. Потом пили у окна, и хозяин хвалил: горчит, говорил, благородно.

Я почувствовал, как картина складывается сама — кусок за куском, один к другому.

Рядом окаменела Альбина.

— Дальше?

— Дальше они пошли в кабинет. Нотариус разложил бумаги и советовал пункты, один за другим. Хозяин соглашался.

— Со всеми?

— Сперва со всеми. — Конрад помолчал, вспоминая. — Первым, что предложил нотариус, была западная башня. Начать с неё, в такой-то срок. Хозяин кивнул сразу, без единого вопроса. Я ещё удивился: он в ту башню сам не ходил и другим не велел, а тут кивает.

— А потом? — спросил я.

— А потом, к концу, хозяин переменился. Резко. Начал спорить. По мелочам, по формулировкам, упирался в каждую строку. Нотариус его успокаивал, мол, всё уже обговорено. На том и разошлись.

Я разложил услышанное по полкам. Сперва чай. Потом покладистость: западная башня первой, кивок без вопросов. И только к концу, когда действие, видимо, выдохлось, Лев стал самим собой и начал спорить. Поздно начал: главное к тому моменту было подписано.

— Если бы я знал, на что смотрю… Я решил тогда: стареет хозяин, вот и уступает, — глухо сказал Конрад.

— Ты не мог знать, — ответил я. — Никто не мог.

— Они же пили чай… — Альбина смотрела на меня огромными глазами и договаривала мою мысль вслух. — Виктор Александрович. Может, нотариус ему что-то подсыпал⁈

— Возможно, — кивнул я на очевидное. — И это можно проверить. Конрад, нотариус этот чай обратно не забирал?

— Вроде нет, — пожал плечами рыцарь.

— Тогда шанс есть, идём.

На кухню мы шли всем составом, и со стороны это смотрелось бы странно: хозяин, помощница и старик-смотритель маршируют по коридору в полном молчании, а вокруг них пусто только для посторонних глаз. Остальные шли следом плотной колонной.

— Ищем чай, — объявил я. — Возможно, от этого чая что-то осталось. Смотрим кухню и продуктовый склад.

Кухня сдалась быстро: в шкафах у плиты нашлись только рабочие запасы Альбины. Склад обещал больше.

Продуктовый склад Льва занимал целую комнату при кухне. Полки от пола до потолка, ряды банок и мешков. Хозяйственность Льва граничила с фортификацией. И я до сих пор здесь толком ничего не разобрал — разве что новый запас Вискаса принёс.

— Порядок поисковый, — распорядился я. — Верхние полки мои. Альбина, средние. Семён Игнатьевич, вы знаете это хозяйство лучше всех: ведите по секциям.

Работа пошла. Тихон возник на складе из ниоткуда, по своему обыкновению, и уселся посреди прохода с видом ревизора.

«Начальник. Докладываю: мышей нет, ни одной. Скучное у тебя хранилище».

— Переживём, — вполголоса ответил я. — Ищем мешочек с чаем. Столичный, ему год с лишним.

Кот прошёлся вдоль полок, повёл носом и чихнул.

«Тут всё пахнет старостью и жестью. Чай от чая не отличу, не мой профиль. Вот если бы нотариус его салом натёр…»

— Учту на будущее, — усмехнулся я.

Кот запрыгнул на нижнюю полку, обошёл её дозором и улёгся у ящиков: раз уж хранилище посетило начальство, пост полагался и здесь.

— Кофе! — Альбина вытащила из глубины жестяную банку и поболтала. Внутри стукнуло единым куском. — Ой. Он окаменел.

Я заглянул. Содержимое банки представляло собой монолит благородного бурого цвета.

— Судя по маркировке, ему лет триста, — оценил я. — Уже не напиток. Уже стройматериал. Отложи в музейный фонд.

— У нас есть музейный фонд?

— Теперь есть, — вновь усмехнулся я.

— Внесено, — отозвался Генрих Карлович. — «Фонд музейный. Единица хранения первая: кофе окаменелый, возраст почтенный». Виктор Александрович, а опись изъятого по чайному делу вести отдельно?

— Отдельно. И с нумерацией мешочков.

— Наконец-то, — с чувством сказал полицмейстер, — в этом доме началось настоящее делопроизводство.

Мартин тем временем завис над раскрытым мешком в углу и смотрел внутрь с глубоким садоводческим подозрением.

— Семена, — пробасил он наконец. — Старые. Это лучше выкинуть. Такое всходит неправильно.

Альбина заглянула в мешок.

— Это хлопья! Овсяные! Всё с ними нормально!

— Я бы не сеял, — не сдался палач.

— Их не сеют, их варят!

Мартин отступил от мешка с лицом человека, который снял с себя ответственность, но остался при своём мнении.

Краев вёл нас по секциям по памяти, и у одного стеллажа вдруг притормозил. Взял банку тушёнки, повернул этикеткой к свету.

— Это я ему привозил, — сказал он негромко. — В девяносто восьмом. Ящиками брали, по акции. Он ещё ворчал, что много… А вот поди ж ты — стоит.

Он вернул банку на место точным движением, ровно в тот же след на пыли, и пошёл дальше. Комментировать никто не стал.

А потом Эльза, скользившая вдоль верхнего яруса, остановилась.

— Виктор. Здесь.

На самой дальней полке, за банками, стояла жестяная коробка. Я снял её и открыл.

Полтора десятка холщовых мешочков с чаем, все разные: с лентами, с бирками, с сургучом и в бумаге. Лев,