Жребий - Алевтина Александровна Онучка

Потому все оставшиеся дни до начала турнира Отис прибывал в великолепном настроении из-за чего его подопечные команды купались в благах местной цивилизации как сыры в масле.

— От же, — усмехнулся Кураш, обнимая стан красавицы в доме удовольствий. — Если и помирать послезавтра на жертвенной арене, так без сожалений. Потому парни, гуляем по полной, пока командующий благоволит.

— Девчонки, вы тоже не стесняйтесь, — задорно молвил Фатум. — Раздвигайте ножки, пусть эти хосты как следует расцелуют ваши прелести. Когда ещё выпадет шанс так погулять. Не, я бы и сам вас не проч ублажить, но нам под страхом смерти прикасаться к вам запретили.

— Умолкни уже, Фатум, — недовольно шикнул на него Ромка. — Они и без тебя знают что делать.

— Зато вы с Ладом по ходу не знаете, — рассмеялся ракариец. — Я же прав, парни. Из нас пятерых только они сидят и равнодушно смотрят на девиц.

— А я по другому не могу, — пожал плечами чертухай. — Такова природа моей расы. Влечение к противоположному полу просыпается только в сезон размножения. В остальное время мне что есть девчонки что их нет, — признался Лад.

— А нас с женой напоили из кубков вечной верности, теперь у меня просто не стоит на других девок, — так же честно ответил Ромка и друзья покатились со смеху. — И блин, прикасаться к ней тоже нельзя пока на определённый уровень парного совершенствования не взберёмся. Скоро вообще позабуду с какой стороны к девчонкам подходить.

— Вот не повезло, бедолага. Всю жизнь только одну хотеть. Жесть, — смеясь, сказал Кураш. — Я бы так точно не смог. Хотя смотри. У моего народа, например, кража чужой жены считается почётным делом. Украдёшь, присвоишь себе, наделаешь ей кучу детишек и вот он — настоящий почёт и уважение. Так что, смотри в оба за супругой, а то сопрут, пока будешь хозяйских запретов придерживаться.

— Точно, дружище ты прав. Раз нельзя обычным сексом заниматься, то можно ведь друг друга другими способами ублажать. Иначе так от страсти и с ума сойти не долго, — заявил Ромка и подскочил со своего места как ошпаренный. — Ладно парни, развлекайтесь, а я к жене под крылышко.

— Ромка, — прошипел Паш, — а если не секрет, как собрался запрет на удовольствие обходить.

— Как-как, просто. Нам же целоваться никто не запрещал. И никто не уточнял, что целовать можно только в губы. Так что, есть где разгуляться моим поцелуйчикам и её тоже, — подмигнул парень многозначительно и ускользнул на женскую половину дома удовольствий. По пути снял отдельный номер, благо за все их потехи платил Отис, и постучал к комнату где отдыхали девушки.

— Жан! Жанна! Выйди на минуточку, — позвал он через закрытые двери и жена вскоре появилась.

— Хотел что-то? — спросила красавиц и Ромка положив руку на дверь, заблокировал ей путь к отступлению.

— Да. Тебя. Сил моих нет как тебя — свою жену хочу.

— С ума сошел? Да нас Отис заживо закопает если узнает, что супружеский долг перед друг другом выполнили! — обеспокоенно напомнила жена.

— Не закопает. Мы же не станем его выполнять. Ну, почти не станем. Давай, пойдём в отдельные покои и доставим друг другу удовольствие другими способами. Умоляю пойдём, — взяв руки супруги в свои ладони медленно повёл Роман жену за собой в соседнюю комнату. — Прошу, позволь себя хотя бы обнять, хотя бы насладиться твоими поцелуями. Прикоснуться к твоей коже не больше. Это же не запрещено. Целоваться нам разрешается и прикасаться руками тоже. Клянусь высшими силами, черту не перейду раньше времени. Только помоги снять напряжение с тела. С ума ведь схожу от страстных желаний.

Он всё говорил и говорил без умолку. Его голос становился всё тише и бархатистее, а глаза околдовывали нежностью и Жанна с удовольствием поддалась их колдовству, позволила себя очаровать и увести в отдельные покои.

— Я больше не могу спокойно смотреть на твою грудь, — прошептал Роман ей в губы, обжигая жарким дыханием и даря едва уловимые прикасания, его губы прильнули в нежнейшем поцелуе, его рука опустилась на её грудь и Жанна поддалась своим желаниям, обследуя ладошками его торс.

Поцелуи становились всё жарче, губы спускались всё ниже. Жанна стонала и звуки её голоса сводили Романа с ума.

— С-свяжи меня, — с придыханием попросил он. — Свяжи мои руки. Или привяжи к одной из опор, что удерживают балдахин над кроватью. С-свяжи, начинаю терять контроль.

— Угу, — промурлыкала супруга, наслаждаясь негой подаренной его поцелуями. Ласково завела податливые руки супруга за спину, связала энергетической нитью за опорой балдахина.

— Я. Я хочу насладиться твоим телом. Ром, позволь, обследовать каждый сантиметр твоей кожи, — прошептала Жанна покусывая мочку его уха.

— Я твой муж, делай с моим телом всё что поделаешь. Я же твой. Весь твой, а ты моя, — шептал в ответ Роман, отдаваясь на волю её ласкам. Постанывая от жарких поцелуев, что спускались всё ниже и ниже. От нежных ручек, что сжимали его зад, а когда супруга взяла его член в ротик, Ромка взлетел на вершину удовольствия.

— Я. Я тоже хочу целовать тебя там, — придя немного в себя, прошептал он опускаясь на колени, не преминув по пути вниз расцеловать грудь супруги. — Я. Я помню твой вкус. Хочу отведать его снова.

— Я же твоя жена. Только тебе и можно целовать меня где угодно, — простонала Жанна и страсть с новой силой обрушилась жаркой волной на супругов. Как же им хотелось большего. Как же оба мечтали о полноценной близости, но сдерживали свои порывы. Супруги знали, они завоюют свободу и смогут любить друг друга, смогут жить так как пожелают.

Так и наслаждались друг другом всю ночь, как и все последующие ночи, пока не настал день новой битвы. Жертвенную дань скованную по рукам и ногам, под охраной собров переместили на арену местного районного центра с помощью печати перемещения высокого ранга, которая доставила всех прямо к служебному входу на приличных размеров стадион.

— Командующий Отис, — с поклоном поприветствовал вышедшего из печати начальника, низкоранговый работник. — Прошу, следуйте за мной. Я сопровожу вас в зону ожидания вашей команды, — командующий кивнул и молча проследовал за работником, внимательно наблюдая за тем, как его дань ведут следом.

Всех подвели прямо к боевой зоне стадиона, уже накрытой куполом энергетического барьера и разместили на первых местах, в клетках, рассчитанных на двадцать представителей одной команды. На крыше этих же клеток располагались места для высокопоставленных лиц, сопровождавших участников. Прямо за клетками метрах в