На острие проклятия - Виктория Хорошилова

Целитель быстро убрал синяк с руки. А Мира вручила мне посылку с обновкой.

— Ура! Бери ножницы, будем меня высвобождать.

— Уверена? — строго посмотрела на неё. — Ладно, не спорю.

Мира, рассматривала мою обновку — лиф с усечённым корсетом, затягивающийся и красиво

поднимающий грудь, — сказала ей:

— Тая себе заказала подобный и ещё разных кружевных штучек.

— Хм, я тоже закажу. Смотрю на тебя и тоже такое хочу. Кстати, вечером ты идёшь к нам

домой, — заявила эта наглая кошка.

— Это ещё зачем? — спросила, выходя из раздевалки.

— Так безопаснее будет.

Глава 13.

Вечером детвора расспрашивала про грим и просила показать, как я преображала Миру, себя,

Тина и Кевина. Потом стали просить рассказать, как я этого добилась с помощью грима.

Пришлось через проекцию показывать им все этапы. Мы с детьми расположились на полу, и я

терялась среди них. Медведи, глядя на нашу дружную кучку, улыбались.

— Мы тоже так хотим! — заявили девочки почти в один голос.

— Что именно? Научиться или сейчас себе лицо разукрасить красками?

— Научиться, — сказала одна часть.

— Накраситься, — другая часть девочек.

Я обернулась к их родителям. Те выглядели так, словно их поймали на чем-то неприличном.

— Научи! — дружно закричали девочки.

— Это ты у дедушки на курсе такое изучала? — спросил Максим, сынишка Майкла.

— Нет! Это на бытовом факультете можно изучать отдельным факультативом. И, между прочим, на

грим и обычную косметику бывает аллергия.

— Аллергия?! — удивились дети. — А это что?

— Тётя Тая, а что такое аллергия?

— Негативная реакция на что-либо. В случае косметики — раздражение и зуд на коже, —

объяснила Тая.

— Ира, как ты проверяла, нет ли у тебя аллергии?

— На этой части руки, — показала детям от запястья до локтя. — Нанесла понемногу всю

косметику, что купила, и выждала полчаса. Потом смыла и проверила. Мне повезло.

— А если была бы аллергия, что тогда? — спросила дочка Миры, Ира.

— Либо заменить средство, либо нанести под него специальный состав, чтобы минимизировать

аллергию. Но то средство слишком вонючее, даже для меня.

Детки задумались. С улицы вернулись две парочки. Майкл посмотрел на сыновей и спросил:

— А Глеб где?

— Он с Таей во дворе гуляет.

Пока дети отвлеклись, открыла на планшете дело на завтра и стала читать описания жертв.

Нужно было понять, как себя преобразить. Детвора дала мне почитать минут десять.

— А как ты завтра будешь преображаться? — спросила Кира, близняшка Иры.

— Вот думаю. Судя по описанию, все девочки были словно куколки с лица и очень скромно

одеты.

Посмотрела, что фотографии в деле есть, но при детях их не открыла. Пришлось встать с пола.

Детвора гуськом ходила за мной. Спряталась за Тимом и Таней. Они детей ко мне не пустили.

Мельком взглянула на фотографии жертв.

— Без грима, только минимальный макияж, чтобы придать лицу совершенства и сменить цвет

глаз. У всех был одинаковый.

— Ещё цвет волос, — подсказал Тим.

— Да, блондинки с пшеничными волосами, — посмотрела на свои тёмные локоны. — Перекрашивать

лучше сегодня. Возможно, не в один подход придётся сделать.

— Где твои краски? — спросила Таня.

— В участке, схожу за ними.

— Тим, проследи, чтобы она домой не слиняла, — попросила Мира.

— Почему?

— Потому что опасно! — фыркнула кошечка.

— Почему? — буркнул Тим. — Там древень, и дом никого постороннего не пустит.

— Всё равно опасно. Пусть Тони вернётся и разберётся с незваными гостями.

Пока меняла цвет волос, детвора едва себе волосы не перекрасила, а некоторые чуть шубу в

пятнах не получили. Родители едва успевали отбирать краски.

— Доиграетесь, что я кому-то на мордочке белые пятна сделаю, и будет не очень красиво.

Дети впечатлились и больше не лезли. За три подхода мне удалось получить пшеничную

шевелюру. Сначала осветлила до белого, потом осторожно добавляла пшеничный оттенок.

Последним слоем добавила приятный блеск. Пришлось ещё и брови перекрасить.

— Ну как? — спросила у детворы и их родителей.

— С ног шибательно, — сказал Тим. — Придумала, что надеть?

— Нужно платье, — показала длину чуть ниже попы.

У Тима дёрнулся глаз. Его жена подвела меня к их старшей дочери и сравнила рост. Девочка

оказалась выше меня. Я скрестила руки перед собой, показывая, как меня достало, что меня

считают коротышкой.

— Мая, у тебя было белое платье. Помнишь?

— То, которое мне мало и короткое?

— Да. Ира, пошли, померяешь.

Платье село идеально. Особенно на обычный бюстик. Длина оказалась чуть больше, чем я

планировала. Зато выглядело это ещё невиннее. Показалась медвежьему семейству. Тим едва за

сердце не хватался.

— Не боись, брат, пойду с тобой. А то у меня чувство, что ты ещё одной дочкой обзавёлся.

Мая довольно улыбнулась. Она хотела научиться краситься, делать грим и менять лицо до

неузнаваемости.

— У вас найдётся рюкзак, который не жалко? — спросила у медведей.

Мая принесла свой старый розовый тряпичный рюкзак.

— Ну всё, образ школьницы готов.

— Так и подмывает спросить, сколько тебе лет, девочка, — сказал Вадим.

— Да побольше твоего, — улыбнулась парню. — Но паспорт иногда спрашивают. А потом за сердце

хватаются, когда видят цифры.

Близнецы улыбнулись. А их девочки-близняшки нахмурились, глаза засветились голубым, как у

Миры, когда у неё видения.

— Что видно? — спросила у них.

Обе синхронно покачали головами. Перевела взгляд на Миру.

— Тот случай, когда лучше не говорить, чтобы не испортить, — перевела она. — Но детям уже

пора спать. А кому-то пора к себе домой. Ближайшие лет двадцать вы ещё порознь живёте.

Две парочки скисли. Домой зашел Глеб, уже проводивший свою девушку. Лили и Аня ушли на

улицу с мальчиками, где их поцеловали, дождались, пока те уйдут порталом, и вернулись. Спать

меня уложили в детской с девочками, на свободном диване. Ночью ко мне залез кто-то из

малышей. В темноте не разобрала, а он еще и обернулся медвежонком, засопел у меня под боком.

Утром на мне дрыхло уже двое медвежат.

— Я их ищу по всему дому, а они к подружке забрались, — с улыбкой сказала мама малышей,

Алиса. —