Берлинская Защита - Владимир Пайлодзе

Рядом на кожаном диване сидела Лиза, доверчиво, тепло положив золотистую голову мне на плечо и завороженно глядя в окно, где над Бранденбургскими воротами гордо, величественно и спокойно развевался наш общий кумачовый флаг державы с тевтонским черным орлом.

Пусть эти вашингтонские и лондонские индюки кудахчут в своих передовицах дальше. Пусть они свято верят в свои неповоротливые трехэтажные ламповые ЭВМ, зеленые доллары и новые санкционные списки, которые больше никого не пугают. Они понятия не имеют, что прямо сейчас под пятидесятиметровой толщей дивногорского гранита наши лазерные принтеры и высокоточные DUV-литографы концерна Carl Zeiss уже послойно запекают в чистейший кремний твердотельные навигационные «мозги» для тяжелых королевских «семерок» Р-7. Завтрашний день уже наступил, и он заговорил по-русски. Наш великий Ледовый гамбит был разыгран безупречно, и тяжелый, бронированный локомотив новой космической державы было уже не остановить ни одной силе в этом подлунном мире.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Интерлюдия. Дом на Котельнической.

Наша московская квартира находилась в новом доме на Котельнической набережной — той самой высотке, которую я когда-то помог спроектировать, подсказав Кагановичу несколько инженерных решений по фундаментам на плывунах. Просторная, четырёхкомнатная, с видом на Москву-реку и золотые купола Кремля, она казалась Лизе дворцом.

Был конец пятьдесят шестого. Олимпиада в Кортине закончилась месяц назад. Лиза стояла на пьедестале, и весь мир аплодировал ей стоя. А сейчас, в эту короткую паузу между спортивными триумфами и новыми заданиями, мы впервые оказались по-настоящему вместе. Без срочных телеграмм из Дивногорска. Без ночных совещаний у Берии. Без шифровок из Вашингтона. Просто — Володя и Лиза. В Москве. Дома.

Но в первый же вечер выяснилось, что Лиза не знает, как пользоваться советской газовой плитой.

Она стояла перед ней в шёлковом халате, с растерянным видом, и пыталась зажечь конфорку. Спички гасли. Газ шипел, но не загорался. Она посмотрела на меня, как на последнюю надежду:

— Володя, она... она не работает.

Я подошёл, усмехнулся, щёлкнул зажигалкой. Конфорка вспыхнула ровным голубым пламенем.

— Работает, Лиза. Просто ты не умеешь.

Она надулась:

— В Германии у нас были электрические плиты. Там всё просто — нажал кнопку, и всё.

— В Советском Союзе всё сложнее, — я обнял её за плечи. — Но интереснее. Сейчас я тебе покажу, как варить борщ.

— Борщ? — её глаза расширились. — Но я же немка! Я не умею варить борщ!

— Научишься, — я подмигнул ей. — Ты же выучилась делать тройной аксель. Борщ — проще.

Она фыркнула, но в глазах уже плясали весёлые искры.

На следующий день она пошла в магазин одна. Я предупредил:

— Возьми с собой оперативника. На всякий случай.

Она фыркнула ещё громче:

— Я же не шпионка, Володя. Я просто хочу купить хлеб. И вообще, мне нужно научиться жить как нормальная жена, а не как объект государственной охраны.

Я хотел возразить, но посмотрел в её упрямые серые глаза и понял: спорить бесполезно. Эта девушка имеет железный характер. Она не привыкла слушать.

— Хорошо, — вздохнул я. — Но если что — свисток у тебя в кармане. И тридцать секунд на то, чтобы добежать до ближайшего милиционера.

— Договорились, — она чмокнула меня в щёку и выпорхнула из квартиры.

Через час она вернулась — без хлеба, но с букетом цветов и коробкой конфет.

— Володя, там очередь! — возмущённо сказала она, швыряя цветы на стол. — Я простояла двадцать минут, а потом ко мне подошла женщина и спросила: «Девушка, вы за чем стоите?» Я сказала: «За хлебом». Она засмеялась: «Дурочка, хлеб в другом конце!»

Я рассмеялся так, что заболели рёбра:

— Добро пожаловать в советскую торговлю, Лиза. Запомни: в СССР очередь — это не очередь. Это клуб по интересам.

— И что же это за клуб? — она скрестила руки на груди.

— Клуб, где ты узнаёшь всё: кто умер, кто женился, где достать дефицит и почему план снова не выполнен.

Она покачала головой, но улыбалась.

Но самое интересное случилось вечером. К нам в дверь постучала соседка — Мария Ивановна, пожилая москвичка, работавшая мастером на ЗИЛе. Она вошла, увидела Лизу, и её глаза зажглись:

— Ой, немочка! Ты борщ варить умеешь?

Лиза растерянно покачала головой.

— Ну ничего, я тебя научу, — Мария Ивановна уже тащила её к плите. — Смотри, сначала свёклу трём. На крупной тёрке, не на мелкой — иначе каша получится. Потом капусту. Потом картошку кубиками. И обязательно — сметану в конце. И зелень. Много зелени. Поняла?

Лиза кивала, пытаясь не отставать. Через два часа на кухне стоял густой, ароматный запах борща, а Лиза была вся в муке, с красными щеками, но счастливая.

— Мария Ивановна, — тихо сказала она, вытирая лоб тыльной стороной ладони, — а почему вы меня учите? Вы же не знаете меня.

Мария Ивановна усмехнулась, помешивая кастрюлю деревянной ложкой:

— Дурочка, ты же с нашим Володей живёшь. Значит, ты наша. А наши своих не бросают. И борщу научат. И пельмени лепить. И варенье варить. Всё у нас впереди.

Лиза посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы. Но это были не слёзы обиды. Это были слёзы счастья.

— Володя, — тихо сказала она, — я поняла. Я дома.

Я молча кивнул. Я знал: она права.

Поздно вечером, когда Мария Ивановна ушла, а Лиза уснула на диване с тарелкой остывшего борща в руках, я сидел у окна и смотрел на ночную Москву. Огни Кремля мерцали вдалеке, как далёкие звёзды. Где-то там, в Дивногорске, гудели литографы. Где-то в Вашингтоне Эйзенхауэр читал доклады ЦРУ. Где-то в Берлине уже ждали новых указаний