День Советского Сурка - Адам Хлебов
На этот раз я хвалю себя. Прогресс: я успел нанести три удара до того, как очутился на асфальте.
К тому же я теперь не просто закрываю руками уязвимые части тела, но ещё и наблюдаю за атакующими, пытаясь во время коротких пауз отбиваться и пинаться ногами.
К серьёзным повреждениям моих противников это не приводит, но на этот раз у меня остаётся целой губа.
— Милиция! Милиция!
Это кричит старуха, которая обозвала Шатова лахудрой.
— Ещё раз тебя здесь увижу — убью! — угрожает один из качков.
Они снимаются и уходят быстрым шагом, я вскакиваю и пытаюсь запустить в одного из них камнем, но промахиваюсь.
— Я тебя ещё найду, урод! Ты у меня ещё кровью умоешься! — кричу вслед.
Он останавливается, разворачивается в мою сторону, но его приятель хватает того за руку, оттаскивает на ходу, не давая вернуться и продолжить драку.
Считаю, что хоть меня повалили, я одержал моральную победу.
— Больно, внучок? — сердобольно интересуется старуха.
— Шли бы вы, бабуля… по своим делам…
Я отряхиваюсь и выхватываю Шатова из толпы.
— Дай пятак, — бросаю я ему. — Потом объясню.
— Но у меня только…
— Надо было тебя оставить, чтобы эти гады тебя измодовали. Пятак дай! — говорю я с вызовом.
Шатов хлопает ресницами и протягивает мне десять копеек.
Размениваю в аппарате, отдаю пять копеек.
Спускаюсь в чрево спрута. Шатов идёт сзади, пытается о чём-то говорить, но я его затыкаю.
Поезд прибывает на платформу и тормозит с протяжным нисходящим завыванием.
«Уууу-ууу-уу-у»
Поезд останавливается, двери с шипением и стуком открываются.
Вижу Беллу, но она меня не интересует сегодня совсем.
Выхожу на Арбатской у кинотеатра «Художественный».
Шатов плетётся сзади.
— Слушай, Шатов, если ты хочешь получить свои деньги обратно, не ходи к своим металлюгам, жди меня здесь, в самом начале Старого Арбата.
— А ты скоро, Лёш? — подходя поближе, спрашивает Иван. — Мне деньги нужны. Мать сказала, что больше до конца месяца ничего не пришлёт. Мне хлеб купить не на что, я со вчерашнего дня не ел.
— Если повезёт, буду через час или полтора.
— А если не повезёт?
— Повезёт. Жди меня тут.
Две девчонки собираются попросить сигарет у панков.
— Не ходите к ним, девчонки, они сигарет не дадут, ответят пошлостями, ещё и оборжут вас потом.
Девушки застывают в нерешительности.
— А вообще курить вредно, советую вам бросить. Лучше развивайте свой разум и тело.
— Это как?
— А вот так. Хотите фокус? Смотрите: сейчас побегут кришнаиты, а потом двое продавцов перевернут друг другу столики. Вон там.
Раздаются звуки кришаитских барабанов, колокольчиков и цимбал.
— Харе Кришна, Харе Рама… — поёт и бежит предводитель индуистского верования.
За ним — вереница последователей в оранжевых одеждах.
Чуть поодаль начинается ссора двух продавцов.
— Но откуда вы знали? — спрашивает меня одна из них.
— Застрял в 26 июля, которое повторяется снова и снова, но вам не понять.
Одна из девиц смотрит на меня как на полоумного и всё же обращается к панку. Она просит сигаретку.
— Был папирос, да и тот прирос! — отвечает тот с ирокезом и мерзко смеётся.
Но я уже шагаю дальше. Вижу в отражении витрины продуктового магазина, как вторая девчонка смотрит мне вслед с раскрытым ртом.
— Ты слышала, что он до этого предсказал, что нас оскорбят и обсмеют? Молодой человек! Подождите, мне очень нужно кое-что у вас спросить.
Она бежит за мной. Когда она меня нагоняет, я не останавливаюсь, она идёт рядом.
— Это так странно, вы всё предсказали в точности. Как вы узнали?
— Я вам ответил, вы не поверили. Я застрял в сегодняшнем дне и проживаю его снова и снова.
— Ну перестаньте, я серьёзно.
Что ей доказывать, что объяснять? Она всё равно не поверит.
— Скажите, а Серёжа сделает мне предложение в этом году?
— Я не знаю, девушка.
— Ну пожалуйста, я вас прошу.
— Как вас зовут?
— Лариса.
— Дайте вашу руку.
Она протягивает мне руку, я театрально прикладываю её к своей груди и закрываю глаза. Не хочу пудить ей мозги.
Поэтому отнимаю руку и сообщаю:
— Вселенная на этот счет молчит, но вы не теряйте надежду.
Она явно расстроена. В уголках глаз вижу блестящие капельки.
— Ну нет, так не пойдёт. Не расстраивайтесь. Возможно, в следующем году, а может, через год. Одно могу сказать точно: вы выйдете замуж в ближайшие пять лет.
По лицу пробегает улыбка.
Нас нагоняет её подруга.
— А я?
— А вот про вас ничего не известно.
— Почему?
— Потому что вы мне не поверили с первого раза. Ваш тантрическо-астральный калиматор сбит. Я не могу вам предсказывать.
Подруга явно недовольна.
Пусть мучается. Нечего легкомысленно к серьёзным предсказаниям относиться.
— Тут наши пути расходятся, у меня дела, всего вам доброго, девушки. Может, как-нибудь ещё свидимся.
Они машут мне на прощание ручками.
Я иду дальше, следуя своему плану.
У театра Вахтангова присаживаюсь на ближайший свободный подоконник и начинаю ждать окончания выступления рассказчиков анекдотов.
На четвёртый день они кажутся совершенно пресными и тупыми. Но народ вовсю хохочет.
И в этом есть что-то трагичное. В моём плане есть изменения. Я собираюсь кардинально изменить свой день.
Дожидаюсь окончания выступления троицы юмористов.
Они собирают деньги, кланяются, публика начинает расходиться. Даже не пытаюсь сегодня выступать. И зарабатывать тоже.
Улучив момент, подбегаю, выхватываю коробку из рук одного из них и бегу со всей мочи.
Троица бросается за мной в погоню. Сегодня всё будет по-другому.
Моральная победа над качками укрепляет мой дух.
На моей стороне — внезапность и дерзость. Распихиваю деньги по карманам на ходу.
— Стой, гад! — кричат мне в спину.
— Держите его!
Голоса останавливают толпу.
Люди замирают, словно на экране стоп-кадра.
Они оборачиваются, пытаясь понять, что происходит. Взгляды скользят по улице и останавливаются на мне.
Я вижу их лица — любопытство, страх, настороженность. Кто-то уже показывает пальцем в мою сторону.
Я слышу, как женщины ахают. В толпе возникает лёгкое движение, меня хотят перехватить.
И тут из серой массы выплывает мой десантник в голубом берете. Тельняшка виднеется из-под расстёгнутого ворота.
Сапоги блестят, начищенные до матового блеска.
Он отступает на шаг и становится у меня на пути.
Руки расставляет в стороны, перекрывая всё пространство. Его глаза смотрят на меня без капли страха.
Он в себе уверен.
Очень зря, голубчик!
Не меняя направления движения, я бегу прямо на него.
Опускаю подбородок и, как разъярённый бык, не останавливаясь, бью головой прямо в грудину.
Удар получается чудовищный, десантник буквально отлетает назад и опрокидывается на спину, но кто-то сзади подсекает мне ногу.
Я чувствую, что начинаю падать вперёд лицом. Ещё некоторое время я часто и смешно перебираю руками и ногами, наклонившись вперёд и касаясь пальцами брусчатки, но в конце концов законы физики и биомеханики берут верх надо мной, и я пропахиваю носом улицу Старый Арбат.
Не медля вскакиваю на ноги,