Темный Лорд Устал. Книга IX - Тимофей Афаэль

— Я лишь…

— И что изменилось?

Горло свело спазмом. Александр не хотел плакать, только не здесь, но глаза предательски защипало.

— Я-я лишь хотел сказать, что… ты был прав, — выдавил он из себя сдавленным шепотом. — Во всём прав. Я всё разрушил.

Орлов медленно поднял голову. В его потухших глазах Александр увидел то, чего боялся больше всего — застарелую боль человека, чью преданность растоптали.

— Поздно, Саша, — тихо ответил Орлов. — Слишком поздно для извинений. Империю не склеить словами.

— Я-я знаю.

— Тогда зачем ты здесь?

Слезы всё-таки прорвались, покатившись по щекам, но Александру было уже плевать на то, как он выглядит.

— Потому что ты… ты единственный, кто заботился обо мне по-настоящему, — его голос ломался. — Не о Короне или власти, а… обо мне. А я потерял тебя по собственной глупости.

Орлов молчал, но в его взгляде что-то едва уловимо дрогнуло.

— Ты был мне вместо отца, — слова хлынули потоком, прорывая плотину многолетнего отчуждения. — После того, как его не стало… ты один не давал мне упасть. Ты держал меня. А я отплатил тебе… вот так.

Александр уронил голову на скрещенные руки и громко, жалко зарыдал, вздрагивая всем телом. Как обычный, запутавшийся парень, окончательно осознавший масштаб своей катастрофы.

Никто не прерывал его. Лишь спустя несколько минут скрипнул отодвигаемый стул, раздались шаги, и на его вздрагивающее плечо легла теплая, широкая ладонь.

Александр поднял мокрое лицо. Орлов стоял рядом. В его взгляде больше не было отчуждения — лишь бесконечная усталость и какое-то горькое прощение.

— Дурак ты, Сашка, — тихо произнес Виктор Петрович. — Такой же упертый дурак, каким был твой отец в молодости.

Старик тяжело вздохнул и сел обратно, но на этот раз на соседний стул, ближе к нему.

— Налить?

Александр, не доверяя голосу, лишь кивнул. Орлов достал из шкафчика второй пузатый стакан и щедро плеснул в него коньяка.

Они выпили в молчании, но теперь эта тишина не душила. Она была тишиной двух людей, сбросивших маски и уставших от лжи. Коньяк обжег горло, принося легкое, иллюзорное оцепенение.

— И-и что теперь? — глухо спросил Александр, глядя на дно стакана. — Армия обезглавлена. Экономика лежит. Заводы в руинах.

— Воронов мог бы взять Столицу еще сегодня вечером, — спокойно заметил Орлов. — Но не взял. Не задумывался, почему?

— Не знаю.

— А я знаю, — Орлов покрутил стакан в пальцах. — Потому что ему не нужна Столица в руинах. Ему нужна работающая инфраструктура.

Александр нахмурился, пытаясь включить отключившийся мозг.

— Он не хочет нас добивать, Саша. Он ждет либо, чтобы мы сами развалились, либо… пришли к нему договариваться. Но на его условиях.

— Сдаться?

— Не просто сдаться, — покачал головой старик. — Договариваться о полной капитуляции. Признать новые правила игры. Это разные вещи. У меня есть контакт, — добавил Орлов, заметив вопросительный взгляд Александра. — Фея, помощница Воронова. Она оставила мне закрытый канал связи после встречи на источниках. Сказала: «Если понадобится — звоните».

— И ты думаешь…

— Я думаю, что это наш единственный выход. Поехать туда вдвоём и поговорить с ним лично. Не как Император с бунтовщиком, а как проигравший с победителем.

— Он не станет со мной разговаривать, — Александр покачал головой. — После всего, что я ему наговорил…

— Станет, — усмехнулся Орлов. — Воронов — циник и прагматик. Ему плевать на твои слова и на уязвленную гордость. Ему нужен стабильный регион, который не обрушится в хаос гражданской войны. А для этого нужны мы.

За окном начало сереть. Ночь отступала, неохотно сдавая позиции бледному, холодному утру.

— Значит, едем? — Александр сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри зарождается хрупкая решимость.

Орлов залпом допил остатки коньяка и со стуком поставил стакан на стол.

— Едем. Но сначала — ледяной душ и крепкий кофе. Ты выглядишь как помятое дерьмо, а я в стельку пьян. Не годится являться к Воронову в таком виде.

Александр моргнул, переваривая услышанное, а затем уголки его губ впервые за этот адский день дрогнули в подобии улыбки.

— Спасибо, — тихо сказал он. — За всё.

Орлов оперся о стол и поднялся на ноги.

— Оставь благодарности. Ещё ничего не закончилось.

Старик пошел к плите возиться с туркой, а Александр сидел на маленькой, пропахшей табаком и коньяком кухне, чувствуя, как кровоточащие раны внутри начинают затягиваться. У него больше не было Империи, не было короны и абсолютной власти. Но впервые за очень долгое время у него появилась надежда и человек, который готов был разделить с ним этот путь до конца.

Кассиан

Я подключился к Корневой сети и физически ощутил каждый её узел, каждое пульсирующее ответвление, уходящее в первозданную глубину породы.

Ощущение требовало привыкания. Физически я сидел в кожаном кресле своего кабинета, прихлёбывая остывающий чай, пока Мурзифель безмятежно дрых на подоконнике. Но моё сознание в этот момент простиралось на сотни километров. Я чувствовал тяжесть скальных плит, ледяную свежесть подземных рек и те потоки силы, называемые лей-линиями — я предпочитал считать их кровеносной системой этого мира.

Экспансия Эдема шла по графику. За последние недели Древо протянуло корни к трём новым узловым точкам. Я методично, миллиметр за миллиметром, выжигал оттуда грязную ману и токсичные осадки, которые Империя бездумно сливала в землю столетиями.

И тут система споткнулась.

Сначала пришёл лёгкий дискомфорт, словно песчинка попала в идеально подогнанный механизм. Затем ударило нарастающее давление, от которого фантомно заныли виски.

Я мгновенно сфокусировался на источнике искажения и нырнул сознанием глубоко в породу.

То, что я увидел, заставило меня резко выпрямиться. Чай из чашки плеснул на стол.

Лей-линии были сплетены в тугой, пульсирующий узел, стянутый искусственно и очень давно. В центре этого хаотичного клубка скопилась застойная энергия, пропитанная такой гниющей скверной, что меня едва не стошнило даже на метафизическом уровне. Энергетический нарыв размером с многоэтажный дом, который прямо сейчас стремительно рос, вбирая в себя остатки магической грязи со всей округи.

Я осторожно прощупал его структуру и тут же отдёрнул восприятие. Внутреннее давление было критическим. Что-то десятилетиями закупоривало этот узел, пока каналы не забились наглухо. Ещё немного, и эта дрянь сдетонирует, превратив окрестности в фонящую стеклянную пустошь.

География определилась мгновенно. Юго-запад. Старые песчаные карьеры, откуда Империя когда-то вычерпала миллионы тонн песка. Прямо на пологих краях этой гигантской неглубокой чаши располагался один из наших транзитных лагерей.

Там сейчас находилось больше двух тысяч человек.

— Мяу? — Мурзифель резко поднял голову. Шерсть на его загривке встала дыбом — кот безошибочно уловил