Сила госпожи Бесовой - Алла Эрра

— Извините, хозяйка, — покраснев, поклонилась служанка. — Не знала. А что там про Петеньку моего?

— Как узнал твой Петро, что ты ему нравишься, так чуть молоток от радости не проглотил.

— Правда?!

— Про молоток? Нет, — на всякий случай пояснила я. — Про радость — чистейшая правда. Но пока к нему не лезь. А вот когда заберёшь заказ, то начинай действовать. Глазками ласково стрельни, улыбнись лишний разок. А то Пётр тебя слишком суровой считает. Растопи его сердце, накорми на кухне пирожками… Естественно, об этом я распоряжусь, а не ты излишнюю инициативу проявишь. Короче, покажи ему, какая ты не только в плясках, но и на кухне королева знатная. И ещё я ему пообещала, что если мне заказ понравится, то отпущу тебя на танцы.

— А если не понравится? — настороженно посмотрела на меня Анфиска.

— Придётся сделать вид, что не разочаровалась. Но тогда ты мне сильно должна будешь за мозоли! Услугой, конечно, отдашь.

— Да за меня не волнуйтесь, Ирина Петровна! Я ж вам теперь и без этого по гроб жизни обязана буду. Прямо камень с души сняли! Значит, по нраву я Петеньке!

— Всё, Дездемона… Вернее, Джульетта. Тьфу, ты! Что одна, что другая плохо закончили свои отношения. Блин! Как-то у меня сегодня не очень с эпитетами. Остановимся на… Точно! У нас блины остались? Они в любой пьесе беспроигрышный вариант.

— И блины! И вареньице! Хотите, пирог испеку?! Только в лавку за мясом сбегаю! Или с рыбкой предпочитаете? А может, поросёночка молочного?

Глядя на счастливую засуетившуюся служанку, не знающую, чем особенным попотчевать свою благодетельницу, я внутренне улыбнулась. Ну хоть кому-то хорошо. Быть может, и на моей улице когда-нибудь наступит праздник… Жаль, что не с Саблиным.

Лишь на четвёртый день от ротмистра пришло известие. Незнакомый мне слуга нарисовался на пороге и передал конверт.

“Любезная Ирина Петровна. С сожалением должен сообщить, что немного приболел и пока не имею возможности прибыть лично.

С уважением целую Вашу руку. Барон Саблин Юрий Александрович ”.

Несколько сухих строчек. Это всё, что смог из себя выдавить ротмистр? И как-то он “вовремя” заболел. Прочитав послание, я не на шутку разозлилась. Уж лучше бы совсем сгинул с глаз моих, чем присылать такие издевательские лживые писульки! Ещё бы в конце, чтобы наверняка, дописал типа стандартного посыла на хутор: “Давай останемся друзьями ”! Скомкав лист, запустила им в стену. Внутри бушевала такая обида, что хотелось срочно найти какого-нибудь одержимого и с помощью кулаков лично выгнать из него беса! И ещё очень хотелось плакать…

Провалялась в депресняке несколько часов. Сухие глаза не смогли выдавить ни одной слезинки, но от этого было не легче. Я вдруг осознала, насколько же мне был дорог Саблин. Как-то очень быстро он вошёл в моё сердце, заполнив его полностью. Тем страшнее оказалось предательство. Даже не то, что он отказался от меня, а подленький способ, каким решил прервать отношения. Наверное, сейчас пороги обер-прокурорские обивает в надежде, что его отпустят с секретной службы и отошлют куда-нибудь подальше от непонятной Бесовой.

А я, как дура и по самые уши! Ах, благородный аристократ! Ах, старомодный офицер с эполетами и галантными манерами! А теперь внутри пустота, заполненная ржавым пеплом сгоревших чувств. Как же это больно… И самое страшное, что я всё равно продолжаю любить. Всё равно где-то в глубине души теплится надежда, что Юрий действительно заболел в самый неподходящий момент. Но разум и прошлый неудачный опыт быстро угнетали эти сопливые порывы оправдать малодушие Саблина.

— Анфиса! — вскочив с кровати, в какой-то момент громко приказала я, ощутив, что пришло время действовать.

Что ж! Я облегчу жизнь и ротмистру, и себе. А то, не дай бог, его различными уговорами оставили в моей команде. Не удержусь ведь, и тогда такое начнётся! А у нас бесноватые. Опасность, в которой не место личным разборкам.

— Анфиса! Где тебя черти носят!

— Слушаю вас, Ирина Петровна, — залетела в комнату испуганная девушка, ещё ни разу не видевшая меня в подобном настроении.

— Передай Победоносцеву через своих начальников, что я желаю срочной встречи с ним.

— Никак не получится, чтобы прямо сейчас. Я…

— Мне плевать! Если через полчаса обер-прокурор не пришлёт известие, то я заявлюсь к нему лично. Поверь и передай своим! Такого скандала, что устрою, эти стены ещё не видели. Достало постоянно выпрашивать милости на аудиенции. Либо со мной считаются, как с равной, либо пусть все идут лесом!

— Сию минуту. Ирина Петровна, вы только глупостей не делайте, пожалуйста.

Гнев прошёл, но решимость никуда не делась. Немного успокоившись, я прошла на кухню, заварила себе чай и сосредоточилась на вкусовых ощущениях, одновременно раздумывая, как жить дальше. Если Саблина оставят, то я просто откажусь от службы. Убивать ли вряд ли будут. Даже если и решатся на такое, то всегда могу припугнуть. Никто же не знает, как гибель человека из будущего отразится на прошлом. Устрою блеф с мнимыми видениями и отведу от себя топор палача.

Скорее всего, отправят в какой-нибудь женский монастырь или глухую деревню. Быть может, к старцу Власию вернусь. Там мои способности точно пригодятся. Дальше уже буду смотреть по обстоятельствам. Но однозначно в Петербург не вернусь. Дышать одним воздухом с Саблиным, и ждать, когда где-нибудь столкнёмся с ним на улице — не для меня.

Но это всё крайний вариант. Очень надеюсь, что Победоносцев не станет конфликтовать со мной и отошлёт из столицы не свою Стражницу, а ротмистра Саблина. Хотя бы на время, пока всё окончательно не успокоится.

Звонок в дверь прервал мои невесёлые размышления. Открыв, я увидела на пороге не Анфису, а самого обер-прокурора.

— И что это за демарш? — без приглашения войдя в квартиру, жёстко спросил он.

— Когда меня слишком долго игнорируют, я начинаю злиться, — не стала любезничать и я. — Или вы думаете, что ручную обезьянку из будущего выписали? Нет! Хватит держать меня в неведении! Уже четвёртый день пошёл, а я живу словно в пузыре! Никакой информации!

— Я не понимаю, Ирина Петровна, ваших претензий. Вам было официально объявлено, что пока приписанные к вам жандармы поправляют здоровье, вы должны либо отдыхать, либо работать над делом кровососа. Что-то изменилось? Кажется, нет.

— Да что вы говорите, Константин Петрович?! Прямо всё по-прежнему? То есть, я сейчас могу поехать в любой особняк, где проживали жертвы нашей твари и устроить там собственный допрос? Хорошо! С какого начнём? Хотя не