Черновик для Эффы 2 - Владимир Алексеевич Ильин
Таллиум — идеальный энергопроводник, продлевает энергетику человека на всю свою длину. При этом, энергетика сама по себе тоже имеет объем — если взять два проводника из таллиума, поставить друг за другом с некоторым зазором, то разницы не будет.
Воздушная взвесь таллиума расширит энергетику до объема помещения — комнаты, зала, здания. Даст над объемом полный контроль.
Как побочный эффект контроля — таллиум не осядет на пол. Внешняя энергетика не способна поднимать тяжести — все воздействия у местных тонкие, как удар рапирой через кольчугу. Но песчинку, ставшую частью тела, она удержит.
А потом вес уже станет неважен — энергетика помещения станет внутренней, а с ней человек работает совсем иначе. Возможности, если задуматься, чудовищные — укрепление тела может заблокировать выходы и входы, а техника заморозки, примененная в любой степени грубо, неряшливо — способна забирать жизни. Если бы преступник желал забаррикадироваться и убивать — у него бы получилось.
Но какой в этом смысл, если абсолютно так же можно распылить отраву?.. Надел фильтр-маску, принял антидот — и результат будет не хуже. И в тысячи раз дешевле.
Это просто нелепо — изводить в пыль такое чудовищное количество таллиума только ради того, что может сделать пронесенный через охрану пистолет с несколькими обоймами. Чем бы не окончилась атака, таллиум будет потерян. Собран, переплавлен, возвращен в исходный вид — та часть, что не пережжется от проходящих через крупинки энергопотоков — но останется в собственности Империи. Слишком дорого для террористического акта.
Но второй компонент менял всю картину.
Управление внутренней энергетикой — интуитивно. Контроль развивают, указывают на ошибки, учат стандартам — так проходят первые курсы. Но даже необученный энергет может натворить дел — криво, коряво, с тройными затратами энергиями.
До инициации энергет не опасен — человек пока не знает, что ему контролировать. Его фактически заливают чужой энергией, чтобы он почувствовал хоть что-то. А как почувствует — уже не сможет забыть это ощущение, подарит этому цвет, станет изучать себя и свои возможности. Опять же, государство сцапает и поместит в одно из учебных заведений — это почетно, редко кто отказывается. Но это — лирика.
Теперь представим помещение или зал, в котором ходит элита империи. Улыбается друг другу, ведет разговоры, плетет интриги, завидует, мечтает и ненавидит. Часть из них, довольно крупная — энергеты. В этом нет какой-то специальной селекции, просто у энергетов меньше проблем со здоровьем, больше выносливости и работоспособности. Опять же, богатые родители имеют возможность купить даже слабосилкам таллиумные браслеты и пытаться развивать контроль хотя бы так. Это, к слову, запрещено — но замаскировать несложно, а родительский инстинкт пойдет на любое преступление. Опять лирика.
Итак, огромный прием. Откуда-то — с пола, со стен, неведомо как, помещение накрывает взвесь спецпрепарата и таллиума. Паника бьет по разуму, второй компонент порошка усиливает ее и распахивает подсознание.
Помещение наполняется внутренней энергией — энергия людей не конфликтует, это главное правило. Происходит стихийная инициация даже тех, кто ее не проходил — особенно людей в возрасте, окончивших свои университеты, когда не было обязательного тестирования.
Таллиум подхвачен и уже никуда не уйдет…
И мысли становятся реальностью. Любые мысли — тайные желания, низменные страсти, похоть, алчность, желание власти. Все, что люди не декларируют в прессе, не пишут в мемуарах, о чем не говорят даже наедине сами с собой.
Люди не бегут на выход, не пытаются спастись. Все вокруг становится странным сном, где льется кровь, задираются юбки и орут в ужасе люди — лучшие люди Империи.
А телезрители, подключенные к телетрансляциям на всех телеканалах, с оторопью смотрят в прямом эфире на крах элиты.
— Можно как-то пустить трансляцию с небольшой задержкой? — Открыл я глаза.
— Нарушение традиций. На самом деле, Канцлер согласился — но прибежал шеф дворца. Я же говорю, для него мысль, что можно пронести мимо него опасный груз — личное оскорбление.
— Какой он чувствительный. — Приподнялся и сел, как обычно.
Впрочем, почти сразу ссутулился, оперся локтями о колени и растер ладонями лицо. Ситуация…
— Можно было бы продавить, но… Угрозы нет, я же сказала. Весь груз уничтожен. — С иронией завершила Эффа.
— В любом случае, не помогло бы. Там куча блогеров со своими трансляциями.
— И это тоже, — пожала она плечами.
— Надо всю связь глушить. Кабели резать.
— Как полковник — лейтенанту, по секрету скажу, так и сделают. Ввели инструкцию на случай теракта. Но информация все равно просочится.
— Да уж не сомневаюсь, — вздохнул я. — Если несколько тонн можно пронести во дворец, то пронесут и камеры. Все будет заснято и вывалено в сеть. Потом чужие новостные понесут…
— У трех стран назначены маневры на даты тезоименитства. Достаточно далеко от границы, но это ничего не значит. У нас тоже объявлены маневры — парадно-выставочные, якобы к торжественной дате. Но кто поведет их в бой?..
— Растерянная страна, лишенная руководства. М-да…
Теперь ясно, чего этот «Эсмер» так красиво рванул, что полгорода почувствовало. Две тонны таллиума не взорвались — они дали мысли воплотиться. Что он там мог пожелать? Сдохнуть всем?.. Мысль пошла по энерговоду к силовой, оттуда зацепила мешки…
— Таллиум заряжен. — Отметил я.
— А он?..
— Бывает просто таллиум. Бывает энергонаполненный.
Такой как раз носят студенты-слабосилки. Смысла в этом чуть — просто костыль для разового действия.
Но две тонны — это две тонны…
— В актах экспертов про это нет.
— У вас, наверное, просто запросили химсостав. Но даже так — понятно, чего у вас забегали.
— Целый уровень в логове был занят планами и схемами летнего дворца. Поэтому и забегали. Думали, в мешках взрывчатка. Потом уже пришли документы анализа. Пригласили мэтра Хошшера — тот объяснил, как это может быть использовано. Всем стало очень невесело.
— Разумный человек после такого меняет место проведения торжества.
— Угрозы нет, Тан. Я же говорила — так решили уважаемые люди с большими звездами. — Чуть устало улыбнулась она. — А летний дворец — традиция для теплого времени. Если дворец сменят, пойдут разговоры, сомнения в стабильности и непоколебимости… Не мои слова, не смотри как на дуру. Они все там… своеобразно мыслящие. — Дисциплинировано завершила полковник.
— Значит, всего было четыре тонны,