Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Княже, — вступил молчаливый Добрыня, — а ты как же? Поляки ведь идут. Может, мы тебе тут подсобим?

— Тут я сам. А вот в Новгород у меня самого сейчас точно ехать не получится. А дело важное. У Колывана завтра денег в дорогу взять не забудьте.

— Мы не подведём, — кивнул за обоих Никита.

…

Я уже прикрыл глаза, пытаясь наконец-то уснуть, когда Ника вдруг внезапно подала голос:

— Илюха, немцы взяли Берестье.

— Чего? Какие немцы?

— Наёмники из Священной Римской империи на службе у польского князя Болеслава Храброго.

— Тьфу ты! Что там?

— Передовой дозор доложил Драговиру только что по амулету. Они там недалеко в распадке втроём дежурят. Войско Болеслава в крепость зашло.

В этот момент у меня завибрировал амулет на табуретке рядом с кроватью.

Я взял его в руку и активировал.

— Как-то быстро они её взяли, — проговорил я в амулет.

— Княже, — раздался оттуда голос Драговира. — Ты уже знаешь?

— Знаю. Придётся нам планы немного поменять. В крепости наши остались?

— Тех, кого сразу не кончили, могут к работам привлекать. Но там венгры с немцами. Эти лютуют хуже ляхов. А конница польская не сегодня-завтра дальше пойдёт.

— Значит, выдвигайтесь уже завтра. Не ждите, когда они в мои земли войдут. Начинайте раньше.

— Сделаем, княже!

И связь прервалась. Всё уже оговорено было не раз. Вот только как-то быстро Болеслав рванул на восток. Я думал, он там хоть неделю в осаде провозится.

— Ника? Что скажешь?

— Эта реальность всё-таки отличается от базовой. Или это твоё присутствие тут уже начало влиять на события.

— Плохо. Проще было бы как-то опираться на уже известную историю. А теперь твоё знание будущего можно в архив пустить.

— Есть ещё анализ вероятностей. Любая реальность, даже синтетическая и основанная на структурах рунного кода, имеет под собой вероятностные модели. Если повысим уровень моего ядра и запустим МПД, я смогу давать прогнозы с максимальной точностью даже при твоём самом активном влиянии на реальность.

— Эх, мечты-мечты…

Я закрыл глаза и заснул.

…

Утром после того, как уехали Никита с Добрыней, я вызвал к себе Остромира и Шастуна.

— Готовьтесь завтра выступать, — обрадовал я их. — Болеслав вчера взял Берестье. Это значит, что двигаться он будет быстрее, чем я предполагал ранее. Надо будет и вам ускориться.

— Так у Михаила караван ещё не готов, — Шастун пожал плечами. Потом взглянул на меня и кивнул: — Поторопим. Завтра на рассвете будем готовы выходить.

— Остромир, как твои? Готовы?

— Времени маловато, конечно, было на подготовку, но вои у меня все бывалые. Авось не оплошаем с новыми амулетами-то. Там и дитё справится.

— С амулетами, может, дитё и сладит, только основная задача у вас — не волшбой там красоваться, а задачу выполнить. Печенеги должны остаться в степи. А до их выхода уже можем не успеть. Скорее всего, какие-то отряды уже на Русь ушли. А мне надо, чтобы вы там не татями прошлись, а слух быстрый по степи пустили. А потому будете отпускать или давать сбежать. Но только после демонстрации намерений. И поменьше убийств. Об этом особо предупреди ещё раз всех парней. Кто в раж войдёт и приказ мой забудет — лично жестоко накажу.

— То всем уже известно. Понапрасну кровь лить не станут. Но с идеями, как над спящими степняками покуражиться, у нас там уже споры вовсю идут. Парни у меня к этому делу подошли с огоньком. Может, лучше бы и поубивать там всех, чем такое пережить. Но сделаем всё как надо.

— Ну, с Богом.

Я перекрестил их, на что Шастун только поморщился, но возражать не стал.

…

На следующий день солнце ещё не показалось из-за горизонта, а в утренних сумерках на пристани уже шла движуха. Народ суетился с последними приготовлениями к отплытию шести стругов. Гребцы и охрана Михаила Трапезундского уже заняли свои места на стругах, а сорок моих хорватов выстроились на причале, готовые к посадке на речные суда.

— Вот что, братцы, — я стоял напротив строя и смотрел на них в лучах восходящего солнца. — Задача у вас стоит трудная, но важная. Важная не только для меня лично, а для тысяч людей, которые живут на этой земле. И от вас теперь зависит, будут ли они жить и растить своих детей дальше. Сделайте всё быстро и как надо, и возвращайтесь с победой. С нами Бог!

Я их перекрестил, и они повторили этот символ веры.

То, что награда будет щедрой, я повторять тут не стал. Уже с каждым оговорены и боевые, и призовые выплаты. Так что мужички не только морально, но и материально сильно замотивированные.

Они поспешили погрузиться на струги и распределиться по вёслам.

А я сел на пеньке рядом с пустующей будкой мытника на причале и ещё раз начал перебирать в уме все аспекты предстоящей операции. Ничего не забыл?

Когда-то я читал, что при стоянии на Угре во времена Ивана Третьего тот сделал тоже такой финт, послав глубоко в тыл хана Ахмата диверсионный отряд, который прошёлся там огнём и мечом по столице Большой Орды. Я тогда ещё сильно удивился, как люди в то время решились на такой почти самоубийственный план. Лихие мужики были предки.

Ника тут же поспешила напомнить мне этот исторический сюжет:

— Командиром там был Василий Иванович Ноздроватый-Звенигородский. Такой же сумасшедший, как и этот твой Остромир.

— Только у этого Василия моих амулетов не было, как у Остромира.

— Откуда ты знаешь?

— Чё? Ты о чём?

— Ни о чём, — она скромно решила закрыть тему.

— Ника? Я не понял.

— Ой, ну мало ли в истории было странных и удивительных сражений и побед. Кто там разбирался, как оно было на самом деле. Может, и амулеты какие-то были у кого-то.

Ну, так-то может и да. Мне на ум пришло сразу с десяток таких событий, начиная от этого стояния на Угре, потом у Молоди при Иване Грозном, потом Полтавская битва, разгром турецкого флота при Чесме, походы Суворова, Бородино, битва за Москву в сорок первом… Да, действительно, мало ли их было в русской истории, таких странных и удивительных? Будто и правда кто-то свыше там помогал. Или амулеты?

Я встряхнул головой, отгоняя прочь ненужные сейчас мысли, но закладочку в памяти у себя оставил, чтобы с Никой тему эту разобрать детально. Что она вообще называет «базовой исторической линией»? А я в какой жил раньше? Если во всей известной мне истории эти её архитекторы поковыряться