Наследник $$$ уровня 3 - Андрей Еслер

Мерино щёлкнул замками, откинул крышку и нахмурился. Внутри ровными пачками лежали купюры, однако их было слишком мало.

— Здесь не десять миллионов.

Он захлопнул крышку и оттолкнул кейс.

— Десять миллионов я предлагал пару часов назад. Следовало соглашаться, — лениво бросил мерзкий молокосос. — Я успел всё подсчитать. Вы наплодили на предприятии долгов: зарплаты, сырьё, поставщики, неустойки. Мне придётся всё это выплачивать.

— Это грабёж! — вскинулся Аугусто.

— Это бизнес, — отрезал хозяин дома.

Его голос не стал громче, но ленца исчезла. На несколько секунд перед Аугусто оказался не юнец, а человек, привыкший принимать решения и не обсуждать их дважды.

— Знаешь… — прошипел Мерино. — Марсель предлагал мне то же самое. Может, мне продать завод ему?

— Может, — легкомысленно согласился Виктор.

Он вновь взял бокал и посмотрел сквозь вино на свет садовых фонарей.

— Но заводом всё не закончится, верно? Марсель не остановится. Будет брать, пока у вас остаётся хоть что-нибудь. Деньги, недвижимость, доли в других предприятиях. Потом доберётся до семьи.

Аугусто стиснул зубы.

— Ваши предложения ничем не отличаются.

Он презрительно усмехнулся.

— Чем ты вообще отличаешься от Марселя?

Виктор пожал плечами.

— Я не прячусь.

Внутри Аугусто кипела ярость, однако он понимал, что положение складывается не в его пользу.

— Хорошо. Я возьму миллион, — выдавил он, скрывая злорадство.

Пусть сопляк забирает завод. Посмотрим, как он запоёт, когда к нему придут люди Краба.

— Бери, — равнодушно кивнул Виктор и скривился. — И проваливай.

Аугусто проглотил оскорбление.

Документы уже были подготовлены. Мария переворачивала страницы, показывая места для подписей, а Мерино машинально выводил своё имя, почти не вчитываясь в текст.

Затем помощница Виктора поехала вместе с ним к нотариусу.

В светлом кабинете с высокими шкафами Аугусто несколько раз подтвердил, что действует добровольно, находится в здравом уме и твёрдой памяти, понимает условия договора и не испытывает давления со стороны покупателя.

Каждый вопрос звучал как издевательство.

Через час он вернулся домой.

Аугусто разбудил жену, приказал собирать самое необходимое и достал из сейфа документы, деньги и драгоценности. Объяснять что-либо не стал. На вопросы отвечал коротко, почти срываясь на крик.

Ещё до рассвета автомобиль выехал за ворота.

Дом остался позади, погружённый в темноту. В окнах не горело ни одного огонька, и лишь камеры наблюдения беззвучно поворачивались вслед уезжающей машине.

Под покровом ночи Аугусто Мерино направился в аэропорт, оставляя за спиной Корсу, завод и всю прежнюю жизнь.

Хавьер придумал новую пытку.

Белковый коктейль он поставил передо мной сразу после тренировки. Густая жижа была безвкусной, и оставляла на языке меловой налёт. Мышцам нужен строительный материал, а не только вино на террасе, обьяснил Хавьер. Я сделал второй глоток и решил, что прежний хозяин тела, топивший тоску по барам, отделался куда легче моего.

Теперь стоило подумать о том, как продолжать работу.

Завод у меня. Бумаги подписаны, нотариус заверил, Аугусто ещё до рассвета укатил на север зализывать раны. Красиво вышло. Одна проблема, что Марсель об этом пока не знает.

А когда узнает, то точно придёт ко мне.

Я бы на его месте поступил так же. Краб душил старика не ради денег, деньги он и без завода стрижёт исправно. Ему нужно само предприятие, но для чего, это уже более тонкий вопрос, на который у меня пока не было ответа.

Аугусто сбежал, но долг остался, а под этот долг наверняка подписаны бумаги, и в бумагах чёрным по белому написано, что завод записан как залог. Пока расписки лежат у Марселя в столе, за моей спиной висит враг, который считает предприятие своим по праву.

Полиция его не тронет. В участке у него есть свои люди, и вчерашний спектакль с адвокатом это наглядно показал. Значит, вопрос придётся закрывать в обход закона.

Мне нужны две вещи. Найти и уничтожить Марселя до того, как он уничтожит меня. И найти тех, кто мне в этом поможет.

Я перевёл взгляд на гараж.

Хавьер проверял внедорожник по кругу, колеса, зеркала, заглядывал под днище. Делал он это на автомате. Профессионал.

Вот только профессионал у меня один. А у Марселя явно не десять человек в подчинении. После склада Аугусто он сам предупреждал, что управление по магическим делам будут активно копать, начни я устраивать подобные фокусы из раза в раз. Нельзя валить на одни плечи и охрану, и разведку, и грязную работу. Где-то он надорвется, где-то не успеет, а где-то оставит отпечаток, который приведёт следователей прямо на мою террасу.

Мне нужны люди. Обычные, но профессионалы своего дела.

Мария появилась с привычной кипой бумаг и забралась в соседнее кресло, поджав под себя ноги.

— Отчёты пока отложи, — я отставил пустой стакан. — Позвони в дом ветеранов и назначь встречу. Сегодня, если выйдет. Скажи, у меня есть работа для крепких мужчин.

Мария что-то прикинула, коротко кивнула и ушла выполнять указание.

К полудню мы въехали в старый рабочий квартал на восточной окраине.

Дом ветеранов, одноэтажное здание из посеревшего камня, над дверью выцветший флаг и жестяная табличка с полустёртыми буквами. Внутри стоял плотный запах табака и крепкого кофе, сваренного до состояния дёгтя.

Нас ждали. За длинным столом сидели десять человек. Многие не поднимали взгляда от столешницы, как не поднимал его когда-то Марко. Армия выжала из этих людей всё, что могла, и выплюнула, а гражданская жизнь приняла неохотно.

Как только я вошел, из за стола поднялся только один человек.

Крупный мужчина лет пятидесяти, с седым ёжиком и лицом, будто вырубленным из мрамора. Выправка выдавала кадрового военного даже в потертой клетчатой. Он смотрел на меня спокойно и уверенно.

— Захар, — он протянул руку. Ладонь оказалась сухой и жёсткой. — Мне передали, у вас есть к нам предложение. Слушаю.

Что-то в его акценте знакомо кольнуло. Твёрдые согласные, рубленые фразы, интонация, от которой пахнуло совсем иными краями. Русский. Надо же. В этом мире, среди сеньоров и донов, передо мной стоял офицер с родным выговором. Я был приятно удивлен.

— Позвольте вопрос, — я опустился на скамью напротив. — Как вы здесь очутились?

Захар горько усмехнулся.

— Очутился тут, потому что стал неудобен для начальства. — Он отхлебнул из жестяной кружки. — Тридцать лет отдал этой стране. Прошёл две кампании, вытаскивал мальчишек из-под огня, из