Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Да чтоб тебя… Я тут, понимаешь, живу себе спокойно, бизнес пытаюсь делать и базу в Киеве обустраиваю, чтобы потом с местной властью не как сирота-нищеброд разговаривать, а это Братство теперь будет навязывать мне роль какого-то посланца их Господа, и, наверняка, просто так мне от них теперь не отвертеться.

Ну, Ника! Удружила!

Не было печали — купила баба порося!

…

— Ты чего валяешься-то, старче! Вставай давай, не дай Бог, кто увидит! Я тут пока своим княжьим статусом не свечу, — я дёрнул Анатолия за шкирку и усадил обратно на скамью.

Тот продолжал смотреть на меня глазами истинного фанатика, и даже слёзы из глаз пустил.

— Дождались, наконец-то! Сподобился Господь избрать князя-наследника в хранители.

— Ты чё мелешь, старик, в какие хранители?

— Теперь будет мир, коли ключ праведнику достанется.

— Ника! Чё за ахинею он тут бормочет?

— Понятия не имею! Какой-то ключ кому-то достанется.

— Вот ты прям сейчас сильно помогла.

— Чем смогла.

— Так, дедушка! Я готов твою версию событий принять, но давай по пунктам. Ключ — это что?

Старик наконец-то осмысленно заморгал глазами и задумчиво, нараспев, начал вещать как по писаному:

— Ключ власти от земли русской. Кто им владеет, тот и землю, и народ на ней бережёт. От княгини Ольги, которая получила сей дар от Богородицы при крещении, ключ сей перешёл к внуку её, князю Володимиру Крестителю. Из-за ключа этого сыновья Володимира и усобицу ведут, да всё найти ключ никак не могут. Оттого и смута на Руси. А ты, княже, выходит, тот, кого Господь призвал править и оберегать землю эту!

Ну, здрасьте, Нео-избранный! Новый квест? Или это старый, только теперь более конкретный?

Я почесал голову.

— Ну, допустим… просто предположим… что ты как-то угадал мою миссию, — я посмотрел во вновь засиявшие фанатизмом глаза старца. — Но с чего ты взял, что мир вдруг наступит сразу, как я ключ этот найду?

— Так ежели ключ в руках князя будет, то и воевать никак нельзя. Князь Володимир, когда это понял и ключом тем воспользовался, так и мир на земле русской настал. А теперь вот уже какой год кровь льётся, да всё никак найти не могут.

Он опять попытался сползти со скамьи и удариться лбом об пол.

— Сидеть! — рявкнул я на него. И старик тут же принял опять вертикальное положение. — А теперь ещё раз по порядку. Ключ власти?

Анатолий кивнул.

— Был у Володимира?

Опять кивок.

— А теперь выходит: дядьки мои не просто так тут режут друг друга из-за власти над Киевом, а ещё и ключик этот найти пытаются, как какое-то кольцо всевластья?

— Почему кольцо? — заинтересовался этот фанатик, преданно заглядывая мне в лицо. — Или ключ теперь в кольце?

— Ага, кольцо в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, сундук на дубе том. Ты мне зубы не заговаривай, сказочник! Ты по делу говори!

— Так я и говорю. На тебе, княже, печать творца стоит. Стало быть, тебе ключом и владеть.

— С хрена ли? — подумал я про себя, а вслух сказал: — Ну, стало быть, так! И где тот ключ искать?

— Тебе виднее, княже, — он пожал плечами. — Братство наше давно пыталось найти. Да всё без толку. Волхвы местные, кто в тайну посвящён, тоже ищут. Мы с Горемыслом вот…

— Горемысл? То есть, этот волхв с вами работает? Не просто так, значит, Никита с Добрыней взялись его заказ на меня выполнять?

— Да кто ж знал? Волхвы ведь тут лютуют шибко. Ключ им тоже нужен, но для того, чтобы свою власть вернуть. Вот и убивают христиан, пытая при этом страшно на алтарях своих.

— А вы, стало быть, деревеньки с язычниками во славу Божию сжигаете, перед тем истово помолясь за их души грешные? И баб, и детишек их тоже в огне очищаете от скверны?

— Господь с тобой! Никогда отродясь такого не было, чтобы мы безвинные души огню предавали. Волхвов — бывало, но и то только особо нагрешивших.

— Это ты моей ключнице Матрёне расскажи. У неё всю деревню Твердислав спалил. Мать и сестёр она там лишилась.

— Свят-свят! — старик перекрестился.

— А ну-ка, старче, скинь-ка и ты теперь сеточку. Как-то не верится мне, что ты весь из себя такой праведный.

Старик потянулся к кресту на шее и закрыл глаза. Через секунду чурова сетка у него пропала, и матрица сознания заиграла знакомой цветной диаграммой над его головой.

Старик не врал.

Верилось, конечно, в это с трудом.

— Ника! А не может и у него липовая матрица стоять? Может, он тоже умеет среднестатистическую на всеобщее обозрение ставить?

— Нет. Своя. Вон, все каналы от ядра просвечиваются полностью. Подлинная.

— Выходит, Твердислав и правда там перегибал? Или Матрёна что-то не договаривает, и не всё там так чисто было с её семейкой? Вот Мирослав-то оказался с гнильцой, даром что брат её. Не может быть так, что там и вся семейка у неё такая была?

— Всё может быть. Свидетелей-то нет. А Матрёна сама истово верит в ту версию событий, которую тебе рассказывала.

Чёрт знает что, прям! И кому верить, если все свою правду говорят и верят в то, что она и есть истина?

— Ладно. А Горемысл, значит, помогает вам таких волхвов-плохишей найти и покарать?

— Ну, стало быть, так.

— А ты сам на него истинным взглядом смотрел?

— Нет… — Анатолий вроде как задумался. — Только епископ Леонид с ним общался.

— А Леониду ты, значит, веришь?

— Леонида епископ Константин прислал. Он тут в братстве нашем поглавнее меня будет. Так что… — старик развёл руками.

Ясно. Субординация.

Я ещё раз взглянул на его диаграмму.

— Ника?

— Метка установлена. Всё штатно.

— Умница.

— Значит так, — подвёл я итог нашей увлекательной беседе. — Никому про то, что тут видел, не говорить. Общаться буду только с тобой. Цени доверие!

— Благодарствую, княже, истинно ценю! А епископу Константину, значит, тоже нельзя?

— Никому! Даже не пытайся. И не ходи сюда больше.

Я порылся в кармане штанов, который мне нашила Матрёна, и выудил оттуда переговорный амулет и сунул его старцу.

— Если надо будет мне что-то передать — вот сюда нажмёшь и жди. Как голос мой услышишь — так и сам говорить можешь. Только смотри, чтобы рядом никого не было. Понял?

— Как есть понял, княже! — и Анатолий опять бухнулся мне в ноги.

Блин.

…

Кое-как выпроводив шатающегося от стресса старика, я повернулся к удивлённо смотрящей на