Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

— «Средство для усиления мужской потенции, не вызывающее привыкания, желательно на натуральной основе». И это заказывает посольство?

— Ну, не для себя же. Для подарков. Кубинцы — народ горячий. Им такое за счастье. Хотя у меня есть разработка, но тут, похоже, надо бы что-то помягче и с более пролонгированным действием.

— А, по-моему, тут проще, — она вернула список. — Просто у кого-то в посольстве проблемы с этим делом, а признаться им стыдно. Вот и вписали в общий список.

— Тем более надо сделать хорошо, — я ухмыльнулся. — Представь, какая слава пойдёт, если у них там всё заработает.

— У тебя всё заработает, — она шутливо ткнула меня кулаком в бок. — Ладно, помогу. Но учти: я в этих делах тонкостей не знаю. Это же мужская магия.

— А вот тут ты не права, — я взял её под локоть и повёл в дом. — Есть такие травы, что без женской руки вообще не сработают. Вон, бабка Агриппина говорила: «Любовное зелье вари втроём — баба, мужик и чёрт». Чёрта у нас нет, но вдвоём справимся.

Мы засели в пристройке. Я разложил на столе ингредиенты: корень женьшеня, вытяжку из пантов, порошок из ягод лимонника, немного прополиса и, конечно, ту самую краснокнижную травку, которую Таня выращивала в теплице, — родиолу розовую. Плюс пара компонентов, которые я попросил Василия держать в секрете даже от жены. Но жена, конечно, всё пронюхала. И моей доложила.

— Это что у тебя? — жена принюхалась к маленькому пузырьку. — Мускус? Где взял?

— У одного охотника выменял. Он кабаргу добыл, а струю мне отдал. Сказал, бабы от такого запаха с ума сходят.

— Дурак твой охотник, — фыркнула Таня. — От чистого мускуса бабы не с ума сходят, а из дому бегут. Его разводить надо, в масле или спирте, и то — каплю на ведро. А ты что, понюхал?

— Нюхнул, — признался я. — Чуть не чихнул насмерть.

— Вот и не лезь больше. Давай, показывай, что уже намешал.

Я показал. Основа была готова — спиртовая настойка на женьшене и лимоннике, выдержанная две недели в тёмном месте. Таня её понюхала, капнула на запястье, растёрла.

— Слабовато. С таким подходом твой кубинец только и сможет, что лежать и эротично мечтать. Надо добавить что-то жгучее. Перец, имбирь, гвоздика. Но не переборщи, а то будет не любовное зелье, а средство от насморка.

Я кивнул и полез в шкафчик за специями. Имбирь у нас был — терпеть не могу, но для дела сгодится. Гвоздику я взял у матушки, она её в пироги кладёт. Перец — у Василия. Он его в тушёнку добавляет, когда готовит.

Через час мы с Таней сидели друг напротив друга, как два алхимика, и по очереди капали в общую склянку то одно, то другое. Я отсчитывал капли, она пробовала запах и морщилась. В конце концов дошло до смешного: я случайно капнул настойку мимо, на стол, и Таня, вытирая лужу, задела локтем пузырёк с мускусом. Пузырёк опрокинулся, и комнату заволокло таким ароматом, что у нас обоих слёзы из глаз.

— Это фиаско, — просипела Таня, открывая окно. — Теперь тут месяц будет вонять, как в парфюмерной лавке.

— Зато какое зелье получится! — я тоже закашлялся. — Любая баба за таким запахом пойдёт.

— Ага, чтобы набить тебе морду, — она рассмеялась и плеснула в меня водой из кружки.

Кое-как мы проветрили пристройку и закончили. Зелье получилось тёмно-янтарное, густое, с лёгким острым запахом. Таня набрала в пипетку каплю, капнула себе на язык и прислушалась к ощущениям.

— Ну? — не выдержал я.

— Тепло пошло, — она кивнула. — Мягко так, вниз. Но это на мне. На мужике будет сильнее. Думаю, нормально. Только не пей больше одной рюмки за вечер.

— А я и не пью, — напомнил я.

— Ну и дурак, — подмигнула она.

Остальные позиции списка мы добили за два дня. Омолаживающие мази я сделал по проверенному рецепту, только вместо обычной розовой воды взял настой лепестков шиповника, который Таня припасла ещё летом. Опохмелятор — тут вообще без хитростей: рассол, мёд, лимон, немного мяты и чуть-чуть Силы. Зато для армии я намешал три вида порошков — кровоостанавливающий, противошоковый и обеззараживающий, — расфасовал в бумажные пакетики и подписал каждый, чтобы кубинцы не перепутали.

Когда всё было готово, я уложил коробки с зельями в большой фанерный ящик и забил крышку. Таня подошла, присела рядом и заглянула мне в лицо.

— Ты чего такой серьёзный?

— Да думаю, — я вздохнул. — Вот сделали мы заказ, отправим его. А там, на Кубе, кому-то эти зелья жизнь облегчат. Может, даже спасут. А мы тут сидим, в тайге, и знать не знаем, кому именно. Но прикинь — скоро мы и Кубу, и кубинцев увидим. Не факт, что их поймём, но всё равно же интересно.

От меня пахло… Так, что я сам это чувствовал.

Я честно пошёл на улицу, постоял на ветру, а потом заглянул в баню — благо, она была натоплена, и ещё не остыла.

Воланд, который действительно чихал весь вечер, увязался следом и улёгся на пороге, как сторожевой лев, пока я споласкивался.

— Ну что, дружище, — сказал я, выливая на себя пару шаек с тёплой водой. — Кажется, мы с тобой вляпались в большую политику. Или она в нас. Не поймёшь. Но всё это выглядит довольно забавно.

Пёс глянул на меня устало и, кажется, всё понял. Или просто ждал, когда я наконец-то перестану болтать и пойду спать. У собак, в их жизни, всё проще и понятней.

* * *

Таня узнала про Кубу от меня, и лучше бы я ей сказал об этом как-то иначе. Не с порога, не между делом, не в тот момент, когда она возилась с рассадой в теплице и у неё руки были в земле. Но я так и сделал — пришёл, встал в дверях и сказал:

— Тань, мы всё-таки летим на Кубу. Через месяц. Вдвоём.

Она медленно выпрямилась, отряхнула ладони и посмотрела на меня поверх кадки с помидорами.

— Шутишь?

— Нет. Заказ от Дроздова. Нужно отвезти ящик с зельями в посольство. Заодно отдохнём. Море, солнце, фрукты. Ты же никогда не была