Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

— Но ведь ещё не доехали, барин, — заволновался тот.

— Ничего. Получишь сполна.

Это возницу тут же успокоило.

Сойдя на тротуар, я зашёл в заведение и занял столик, от которого хорошо просматривалась через витрину улица. Карета проехала мимо. Если, когда выйду, её не будет, значит, ошибся. Не беда: лучше подстраховаться.

После ужина я был сыт, так что заказал только чашку кофе и шоколадный трюфель. Посидев с четверть часа, я вышел на улицу. Карета стояла в десяти метрах впереди. Дилетанты!

Я направился в противоположную сторону. На город давно упали сумерки, так что в витринах отлично отражалось всё, что происходило у меня за спиной.

Стоило двинуться в путь, как дверца кареты распахнулась, и из неё вышел мужчина в чёрном плаще и цилиндре. В руке он держал трость. Когда он поспешил за мной, кучер развернул экипаж и покатил следом.

Что ж, надо выяснить, кому понадобилась моя скромная персона.

Пройдя ещё немного, я свернул в ближайшую арку — благо, в Петербурге они на каждом шагу — пробежал сквозь неё, пересёк маленький двор-колодец и оказался в соседнем. Неплохое место для приватной беседы. Тихо и уединённо.

На всякий случай скользнул в чёрный ход доходного дома, поднялся на один пролёт и уставился в маленькое окошко, через которое отлично был виден дворик.

Спустя полминуты появился мужчина в цилиндре. Он почти бежал, явно опасаясь меня упустить. Остановился, вертя головой. Из двора вели две арки, и он не знал, куда податься. Помедлив секунд пять, решился. Рванул направо.

Что ж, он скоро убедится, что меня там нет.

Человек вернулся очень быстро. И тут же нырнул во вторую арку.

Не теряя времени, я спустился, вышел на улицу и притаился возле неё. Моей целью было не избавиться от слежки, а выяснить, кто и зачем её ведёт.

Не прошло и двух минут, как послышались приближающиеся шаги. Очень быстрые: человек бежал.

Как только он показался из-под арки, я ударил его кулаком в висок, сбив с головы цилиндр.

К чёрту церемонии и всякие фанаберии: если следишь за кем-то, будь готов к тому, что тебя встретят не самым дружелюбным образом.

Мужчина охнул, споткнулся и упал на четвереньки, выронив трость.

— Чему обязан интересом к моим перемещениям, любезный? — осведомился я, не спуская с него глаз.

Мой преследователь повернулся, и тут же всё встало на свои места: передо мной был не кто иной, как его сиятельство граф Мордвинов собственной персоной!

Вот ведь не уймётся никак человек…

— Вы дикарь! — выпалил он, поднимаясь. — У вас нет ни малейшего представления о чести!

— Пошёл ты на хрен, урод, — спокойно ответил я, не считая нужным церемониться. — Что тебе опять нужно?

Граф от такого обращения опешил. Заморгал, беззвучно открывая и закрывая рот.

— Вы… Вы…!

— Вы-вы! — передразнил я. — Тебе ещё одну руку сломать?

— С рукой у меня всё в порядке! — придя в себя, ощерился Мордвинов. — Сейчас продемонстрирую!

И тут же сунул клешню за отворот сюртука.

Видать, нашёлся целитель, срастивший ему кости.

Ждать, пока его сиятельство вытащит револьвер, я не стал.

Ударил в нос. Хрустнул хрящ, Мордвинов взвизгнул и попятился. На подбородок и грудь хлынула кровь. Сделав шаг вперёд, я с размаху залепил графу в подбородок. Голова его дёрнулась, глаза закатились, и аристократ рухнул на землю.

Наклонившись, я сунул руку ему за пазуху. Ага, вот и револьвер! Вытащив оружие, я убрал его себе за пояс.

Мордвинов лежал без сознания. Очень сильным было искушение его прикончить. И поставить тем самым точку в его нелепых попытках от меня избавиться. Но это было как-то не по-людски. К тому же, убийство есть убийство. Возможно, кучер графа знал, за кем следил его хозяин. Полиции не составит труда выйти на меня.

Ладно, если объявится снова, отправлю на тот свет. Сам виноват будет. И моя совесть чиста останется.

С этой благородной мыслью я поспешил на улицу, где поймал извозчика и покатил домой.

На следующий день я отправился в жандармский корпус. Встретили меня аплодисментами. Не ожидал, если честно. В первую секунду даже малость стушевался.

Благо, Третья экспедиция, куда перевёл меня Джунковский, находилась хоть и на том же этаже, но в другом крыле, и овации были недолгими: раскланявшись, я быстро прошмыгнул туда.

Обнаружив в отделе контрразведки всего пятерых сотрудников, я был удивлён и разочарован. Как по мне, это катастрофически мало. С другой стороны, если этого хватает, то и слава Богу. Значит, особых угроз нет.

Первым делом я представился непосредственному руководителю — подполковнику Огарёву. Было ему лет пятьдесят. Круги под глазами, редкие волосы мышиного цвета, но при этом волевой подбородок и проницательные серые глаза.

Он засадил меня за разбор донесений.

Похоже, предстояла скучная бумажная работа. Собственно, она составляет большую часть обязанностей агента, так что мне не привыкать.

Пока я занимался рутиной, в голову лезли всякие мысли.

В больнице у меня было время, чтобы обдумать то, что случилось со мной. Не только слова Галактионова, но и сам факт моего перемещения во времени и пространстве. О чём я, кстати, говорить профессору не стал. Главное правило агента — не трепаться о том, о чём можно умолчать.

Сейчас, работая с документами, я возвращался к своим рассуждениям.

Очевидно, меня перенесло не только в прошлое, но и в другую реальность. Что ж, допустим, физики правы, и существует множество пластов мультивселенной. Почему бы и нет? Кажется, на эту тему есть не одна серьёзная научная работа.

Но до сих пор я был материалистом и полагал, что человеческое сознание является продуктом химических процессов, происходящих в мозгу. Все эти нейронные связи и тому подобное. Теперь же получалось, что душа существует. И она содержит всю информацию о личности. Иначе кто я такой, переместившийся во времени и пространстве?

Мне доводилось читать о реинкарнации, но случившееся со мной никак под это определение не подходило. Я ведь не обнулился. Значит, это трансмиграция — перерождение с сохранением личности. В это я, само собой, прежде тоже не верил. Хотя мне попадались удивительные истории, которые, вроде бы, доказывали, что подобное вполне реально.

Например, знаменитый случай с Джеймсом Лейнингером — мальчиком, который с детства видел кошмары, в которых сгорал в сбитом истребителе. Как оказалось, рассказанные им детали происшествия совпадали с биографией военного лётчика Джеймса Хьюстона, погибшего