15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— Вот это засада. Ну, со мной проще. Я Давид Ашхацава, мы с первого курса вместе. В общаге на Пироговской живем.

Вот и ладно, на Малой Пироговской я бывал не раз, что там и как, примерно помню. Первый мед, длинноногие студентки… Слушая про себя нового, киваю головой.

— А что случилось со мной? — задал я самый, пожалуй, главный сейчас вопрос.

— А хрен его знает, — пожал плечами Давид. — Собрались с девчонками по поводу начала учебного года. Танцевали, выпивали, веселились. И тут вдруг ты сидишь, бледный как стенка, и начинаешь нести неизвестно что. Отбивался от всех, кричал, что кругом враги, в окно хотел выпрыгнуть. А четвертый этаж, Пан, это не шутки. Кто скорую и ментов вызывал, не знаю. Точно не я. — Он замялся. — Слушай, Андрюха, а что с работой твоей? Сообщить же надо. А то прогул будет.

— А я работаю? Где?

Сюрприз за сюрпризом. Еще с этим разбираться.

— Фельдшером ты. На скорой. Седьмая подстанция.

Забавные совпадения. Я покрутил головой, прислушиваясь к ощущениям. Тело все лучше и лучше слушалось, мышцы подрагивали — давай, прыгни на турник, сделай солнышко.

С трудом сдержал порыв. Сначала я делаю солнышко, потом снова на вязки определят.

— Можешь позвонить на подстанцию старшему фельдшеру? — Я требовательно посмотрел в глаза Давида. — Скажи, что приболел, на неделю пусть меня из графика вычеркнут, а я потом отработаю.

— Ты, Андрюха, главное, выписывайся, — сказал мне чуть повеселевший брюнет, — а мозги на место поставим. Зачем еще друзья нужны? — Он вдруг замолчал и нахмурился. — Стоп, а учеба? Учиться как, если все забыл?

Я изобразил работу мысли, пытаясь умножить в уме триста сорок семь на шестнадцать.

— Вот про медицину, как ни странно, не забыл.

Надо Давида срочно отвлечь чем-то. Ага, вот…

— Слышал, кстати, анекдот?

— Какой?

— Сдает абитуриентка экзамен по биологии. Ей попадается вопрос про мужские половые органы. А девчонка — целочка, никогда их не видела. Да и билет не помнит. Садится, начинает думать, что делать, как сдавать. Толкает сидящего рядом парня: «Покажи!» Тот ей: «Обалдела?» Она ему: «Покажи! Провалюсь, так хоть представление буду иметь!» Парню делать нечего, достает, вываливает хозяйство на парту. Все охренели. А препод кричит с кафедры: «Молодой человек во втором ряду. Уберите шпору со стола!»

Давид аж согнулся от смеха.

— Во! Узнаю старого Андрюху! А то ходишь с кислой мордой…

Мы поговорили еще минут пять. Вернее, я больше слушал. Мне рассказывать пока нечего. Но я хоть узнал, откуда приехал, с кем учусь и как время провожу. По верхам, конечно, но для начала хватит. И про институтских дам узнал. Похоже, Панов считал обязанностью спариться со всеми хотя бы относительно красивыми девушками, которых встречал в своей жизни. И расставался мирно, хотя исключения случались.

Потом нас шуганула санитарка: мол, нечего тут переговоры устраивать. На прощание Давид оставил мне два здоровенных красных яблока. Привет с родины, наверное. Я их сразу есть не стал, запихнул в карманы пижамы.

* * *

Прямо с прогулки я пошел к врачу. А чего время зря терять? Основное узнал, можно выгребать.

Я постучался, дождался разрешения. Доктор сидел один, второй стол пустовал. Вернее, был завален старыми историями. В психушке как? Поступил кто, на него запрашивают из архива следы предыдущих госпитализаций. Мало ли что посмотреть придется. Чем лечили, что говорил, как вел себя. А так как у некоторых за плечами десятки поступлений, то архивные истории иной раз впору на тележке возить. Как выпишется, свежую историю сошьют в кучу — и до следующего раза.

— Слушаю, — буркнул Анатолий Аркадьевич, не отрываясь от записей.

— Да я насчет выписки… — Что тут хороводы водить, быстро выяснил и пошел.

— Какая выписка, Панов? — все еще продолжая заполнять бумаги, спросил он. — Амнезия не прошла, дезориентирован. Это я тебе как коллеге сообщаю. Чтобы понимал: никаких козней против тебя. Рано тебе уходить еще. И потом… — Анатолий Аркадьевич внимательно на меня посмотрел: — Зайди-ка, присядь. И дверь, дверь закрой.

Ситуация перестала мне нравиться. Зашел, переложил истории болезней на стол, сел.

— Панов, — доктор достал из какой-то папки пару бумажек, посмотрел на них, — ты где тарен взял?

— Таблетки от отравления ФОС?!

Мне оставалось только удивленно хлопать глазами.

— Они, они. У тебя следы тарена в анализах.

Вот откуда галлюцинации!

— Ни сном ни духом, — честно глядя в глаза Анатолию Аркадьевичу, признался я. — Отмечали начало учебного года. Была вечеринка с алкоголем…

— Личное дело у тебя чистое… — Врач задумался. — На учете ты не состоял, что не удивительно…

— Подсыпали? — Я откинулся на стуле, тот жалобно скрипнул.

— Будем выяснять. — Аркадьевич строго на меня посмотрел. — Я знаю, что сейчас стало модно у золотой молодежи травкой баловаться…

Только не это! Пятно с наркотиками — на всю жизнь. Не отмоешься потом.

— Сообщайте в милицию! — твердо произнес я. — Я чист.

* * *

С милицией мне откровенно повезло. Незадолго до обеда в палату зашла фактурная дознавательница в форменном кителе и белом халате поверх. Брюнетка лет тридцати, с томными карими глазами. Макияж тоже — вроде и не видно, но чувствуется, что старалась долго. Короче, если и не милиционерша с обложки ведомственного журнала, то где-то близко. В будущем такие будут зачитывать в телевизор всякую особо важную информацию, глядя в объектив немигающими глазами.

Представилась. Лейтенант Видных Анна Петровна. И фамилия под стать. Разглядев меня, вскочившего, Видных слегка покраснела, поправила прядь над ухом. Предложила пройти в ординаторскую, которую к нашему приходу освободили для беседы.

На стул я сел по-турецки, да еще закатал рукава пижамы. Анна Петровна уставилась на мои руки, вздохнула. Достала бумаги, стала, стреляя в меня глазками, быстро заполнять. Сначала шли обычные вопросы: где родился, учился… Благо я знал ответы и дело спорилось.

Наконец дошли до главного:

— Я уже была у вас в институте. На военной кафедре пропал тарен из аптечек.

— Стал бы я его воровать, чтобы потом закинуться и отвечать на такие вопросы…

— Понимаю. — Видных пощелкала ручкой. — Панов, какие у тебя отношения с Серафимой Голубевой?

И вот что отвечать?

— Сложные.

— Мне рассказали, что ты ее недавно бросил и встречаешься с другой девушкой.

— Допустим.

— А почему тогда она была на вашей вчерашней вечеринке?

— Так мы же учимся вместе… — промямлил я.

— Андрей, ты же понимаешь, что попытка отравления — это покушение на убийство?

— От дозировки зависит…

Дознавательница улыбнулась.

— Смотри-ка…