Речной Князь. Книга 4 - Тимофей Афаэль

Я оглядел их.

— А теперь смотрите, что выйдет, если с умом делать. Мы не пса режем — мы хозяина из седла вышибаем. Да ещё и его голову поднесём тем самым купцам да старшинам, кого он давил. Знаете, что получится? Все лучшие торговые люди будут нас в долгу, а ещё нужные знакомцы по всему торгу. Это сила за спиной — придём в другой раз, и нас встретят на пороге поклоном да чаркой. Мы в местный круг войдём. Только по-своему.

— Это как у отца моего бывало, — Волк подбирал слова, копаясь в чём-то давнем, забытом. — Боярин сильному соседу не враг. Боярин сильному соседу нужен. Окажи ему услугу — он тебе вдесятеро вернёт, как час придёт. И не серебром даже — словом, заступой, местом поближе к князю. — Он скривился. — Я по молодости думал, сила всё решает. Батя тогда говорил: дурак ты, сила это слуга. Хозяин — это кто кому должен. — Волк сплюнул. — Долго до меня не доходило. В лесу и вовсе отвык. А Кормчий, видишь, помнит.

Бес хохотнул.

— Ну ты, Волчара, даёшь! Боярский сын прорезался. — Он повернулся ко мне, и веселья поубавилось. — А по делу — Кормчий верно говорит. Я в Устье полжизни тёрся и скажу так — тут серебро да слово сильней топора. Зарежь мы Зуба — нас, чужаков лесных, первыми и затравят. А замолвят за нас старшины словечко — да режь хоть весь город, никто не пикнет.

Бугай переваривал долго. Потом лоб у него разгладился.

— То есть… мы и Зуба порешим, и нам за то ещё спасибо скажут? Серебром, и почётом?

— Если с умом, — кивнул я. — И не Зуба порешим, хотя его тоже, а того, кто над ним. Зуб — это так, по пути.

— Хитро, — уважительно протянул Клещ. — Это ж надо эдак вывернуть.

Молчавший в углу Рыжий буркнул одно слово:

— Дело.

Гнус заёрзал.

— Оно складно, — протянул он озабоченно. — Только бояре и старшины — не нашего поля ягода. Обведут вокруг пальца, как пить дать. Заберут, чего добудем, да нас же и сдадут. Городские, они скользкие…

— Потому и думаю наперёд, Гнус, — сказал я. — Чтоб не обвели. Голову хозяина поднесём им не за «спасибо», а так, чтоб они без нас и шагу ступить не смели. На тот же крючок их посадим, на каком они нынче сами висят.

— А как? — Бугай снова наморщил лоб. — Как ты хозяина вычислишь, коли он чистенький? И за горло как ухватишь?

Я оглядел свою команду. Лень и сомнение слетели, в глазах зажёгся азарт. Вот теперь они были готовы не только слушать, но и думать.

— А это, мужики, — я опустился на чурбак, — мы сейчас все вместе и придумаем. Голов у нас много вот план и разработаем.

Я подобрал с пола щепку и расчистил пятачок земли.

— Гляди сюда. Вот торг. — Я чиркнул кривую черту. — Вот пристань. Вот Каменный конец, где богачи сидят. А вот тут, — я ткнул щепкой в пустое место, — сидит хозяин. Кто — не знаем. Как его на свет вытащить? Думайте вслух. Любую дурь говорите — из дури можно полезное почерпнуть.

Молчали недолго.

— Зуба схватить, — пробасил Бугай. — Да потрясти как следует. Он и выложит, чей он пёс.

— Не выложит, — мотнул головой Бес. — Зуб хозяина пуще смерти боится. Руку ему отрежешь — он другой перекрестится да промолчит. Эти псы знают, что хозяин и с того света достанет. Да и брать Зуба в открытую — это сразу война.

— Тогда следить за ним, — не сдавался Бугай. — Он же наверняка к хозяину своему ходит.

— Зуб к хозяину своими ногами не потащится, не дурак, — усмехнулся Волк. — У них всё через людей делается, чтоб следов не было. Год проходишь — ничего не выследишь.

Бугай засопел и умолк.

— Ладно, за Зубом не пойдём, — сказал я. — Думайте дальше. В таком деле всегда есть одна вещь, что вечно движется и всегда к хозяину тянется. Что это?

Тишина. Мужики хмурились. И тут Бес медленно выпрямился.

— Серебро, — сказал он. — Дань. Зуб с купцов дерёт, со складов, с пристани. Серебро рекой течёт и куда-то же оно стекается.

— Вот, — я указал на него щепкой. — Дальше, Бес. Ты город знаешь. Куда стекается?

Бес поскрёб подбородок.

— Должно быть место, где дань складывают да считают. Воровская казна. У всяких татей такое есть. Туда сборщики серебро и сносят.

— А из казны куда? — Я обвёл их взглядом. — Зуб не себе одному гребёт. Хозяину доля идёт. Кто её наверх носит?

— Наверх несут чистую, считанную, — подал голос Волк. Было видно, что копается он в своём давнем прошлом. — У батюшки моего тиун был, всё хозяйство вёл, серебро по счёту принимал. Сам боярин рук в казну не совал — на то дьяк есть. — Он прищурился. — И тут так же. Зуб — мужичьё, ему серебро считать невместно. Есть при нём человечек грамотный. Сочтёт дань, хозяйскую долю отделит да наверх и снесёт.

— Дьяк, — кивнул я. — Вот он-то нам и нужен. А теперь самое сладкое. Откуда хозяин знает, что Зуб его не обкрадывает? Что вся дань до него дошла, а не осела у пса в кармане?

Молчание. Потом подал голос Лыко — до того он сидел, ковыряя ногтем лавку, и помалкивал.

— Записывать должны, — сказал он негромко. — Иначе никак. Хозяин не дурак на слово верить. Должна быть книга. Кто дал, сколько дал, сколько наверх ушло.

— Вот она, петля, — сказал я и ухмыльнулся. — Счётная книга. В ней рукой хозяйского дьяка записано чьё серебро, сколько, кому наверх. Это доказательство, от которого не отбрешешься. Добудем книгу и имя того, кому дьяк долю носит, — и хозяин у нас в кулаке. Со всеми потрохами.

Мужики зашевелились, переглядываясь. До них доходило.

— Так книгу-то как добыть? — Бугай снова наморщил лоб. — В казну, что ль, лезть?

— В казну не полезем, там нас и положат. Даже если нет, то хозяин на дно заляжет, — сказал я. — Книгу несёт дьяк. Вот дьяка и возьмём. — Я снова взял щепку. — Слушайте по порядку и поправляйте, если что не так.

Я повёл щепкой по земле.

— Перво-наперво надо приманить сборщиков. Выманить так, чтоб они сами привели нас к казне. На что клюнет такая шваль?

— На серебро, — фыркнул Бес. — На жирного гостя, что мошной трясёт.

— Верно. Значит нам нужен жирный гость. Богатый чужак, что приплыл на торг и сорит серебром, как дурак. Сборщики