В поисках ушедших богов 3 - Тампио
Выйдя на улицу и вдохнув влажный нагревающийся воздух, парень не торопясь направился к мастерской Лохеша Суидаджа…
— Добрый день! — широко улыбался портной. — Всё готово. Примеряй, уважаемый!
Олег с некоторым трепетом облачился в новую одёжку, настолько она отличалась от всего, что он носил в последние годы. Но, на удивление, покрой оказался удобным.
— Отлично! Вижу, что не жмёт. Теперь перейдём к конечной оплате.
Минута, и парень лишился приличной суммы.
— Мне вот интересно, во Флиноче люди, как и в других государствах, хранят свои деньги в сундуках или придумали что-то своё уникальное? — спросил Олег, решив воспользоваться благоприятным моментом, пока портной с улыбкой смотрел на блестящие металлические кружочки.
— Наше государство потому и самое богатое на материке, что мы всегда пускаем деньги в оборот. Монетам вредно лежать в сундуках, как это принято у знати Мэ-Тэн-А, имеющей страсть к накопительству и безразличие к преумножению. Любой флиночец может купить землю или предприятие, если есть деньги, конечно. Дальнейшее зависит от смекалки и благословения Машахиды, богини благополучия и удачи.
— Кстати, а кто такая богиня Нанги?
— Нанги? — удивился Лохеш. — Такой богини нет.
— Как же? — настала очередь удивляться Олегу. — Мне недавно клялись её сандалиями.
— А-а-а… — портной широко улыбнулся. — Это выражение такое… шуточное… Слово нанги является сокращением слова нангипан из языка саф, что означает босоногая. Клясться сандалиями богини Нанги — то же самое, как если бы лысый клялся своими волосами, — Лохеш сделал серьёзное выражение лица. — Мой тебе совет, чужеземец, держись подальше от тех, кто вспоминает Нанги, напуская на себя важность.
— Ты упомянул язык саф…
— За десять чоти я тебе о нём расскажу со всем удовольствием.
— Как-нибудь в другой раз, уважаемый Суидадж. Сейчас у меня нет времени на долгую беседу.
— Всегда раз увидеть тебя снова, чужеземец. Помни, одежда, сшитая мною, по праву имеет славу наилучшей во всём Вэда-Шейхра!
Олег вышел наружу и побрел, куда глаза глядят. Вскоре он заметил, что взгляды, бросаемые на него местными, стали другими, а прежние высокомерные ухмылочки исчезли.
~ Не зря я отдал почти все свои деньги пройдохе портному!
[Почему пройдохе? Тут выживают, как могут. Заметь, что даже небедные люди не откажутся от нескольких мелких монет. Деньга к деньге идёт. Думаю, тебе этот принцип знаком]
~ Знаком. Но ответ на вопрос, как и где сохранить деньги, остаётся открытым.
[Что же ты не спросил у Лохеша о каком-нибудь надёжном меняле или торговце?]
~ Смеешься?! Он уже посоветовал мне одну замечательную гостиницу. Нет, уж, хватит!
[Ты излишне категоричен. Здесь так много людей, что вряд ли даже невзначай встретишься с каким-нибудь знакомым. Следовательно, нажиться на случайном простаке, да ещё и чужаке, — это почти доблесть. Вон, смотри, лавка менялы]
Действительно, у одной из дверей видела вывеска с изображением кошеля. Олег помедлил, но вошёл.
— Приветствую тебя, уважаемый! — скрипучий голос из глубины помещения имел нотки торжественности. — Что побудило тебя зайти в лавку Лалчи Бадални?
— Я хотел бы обменять монеты королевства Аэзид.
— Ты пришёл к нужному человеку… э-э-э…
— Олегус Игумнов.
— Да-да… — кивнул старичок. — Я обменяю всё по самому наилучшему курсу.
— И каков он? — с нескрываемым сомнением спросил Олег.
— За пять больших медных монеты — один серебряный бада. Серебряная монета Аэзида — два бада.
— Это мало. Очень мало.
— Никто на этой улице не предложит больше, уважаемый!
— Возможно, но есть и другие улицы, и другие менялы, уважаемый.
— Сколько же ты хочешь! — поинтересовался Лалчи.
— Я хочу больше, конечно. Вопрос лишь в том, насколько заинтересован ты в сделке. Неужели откажешься от хорошей прибыли в погоне за очень большой прибылью, хотя и призрачной. У меня имеются и золотые монеты Аэзида, а расставаться задёшево с ними я не собираюсь.
Торговались минут десять, и Лалчи понизил свои запросы до приемлемого курса.
— Соглашайся, аджнаб! Более выгодного предложения тебе никто не сделает, а если и такое и случится, не факт, что не пошлёт за тобой своих людей, которые попытаются тебя ограбить, если не убить.
— Даже так?
— Это Вэда-Шейхра… — поднял руки к небу меняла. — Тут одновременно очень жадных и опасных людей в несколько раз больше, чем просто жадных и просто опасных.
— Хорошо, — кивнул Олег. — Но дополнительно ты мне бесплатно расскажешь о языке саф и о том, как лучше сохранить свои деньги или преумножить.
— Ты непростой человек, аджнаб… Мне будет интересно с тобой пообщаться.
Монеты перешли из рук в руки, Лалчи их проверил, а потом вынес из соседнего помещения что-то похожее на чайник и две пиалы.
Мужчины расселись и пригубили напиток.
— Давным-давно здесь проживало несравнимо меньше людей, чем сейчас. Они занимались охотой и земледелием в основном в южной части полуострова Флиноч, так как страдали от горных выродков. Позднее с дальнего севера пришли новые люди. И никто до сих пор не знает, где находилась их родина. Северные люди победили выродков, что позволило южным людям жить спокойно. Язык саф и был языком пришельцем, которые обладали немалыми познаниями во всех областях человеческой жизни. Постепенно этот язык саф стал предком многих языков Флиноча. Возникли королевства, люди расплодились, и древние знания стали уделом лишь затина духовников. На нём они возносят молитвы богам, и на нём же боги отвечают просящим.
— Получается, что обычные люди не знают язык саф?
— Одиночные слова ещё как-то понятны простолюдинам, а вот произнести длинную осмысленную фразу, да ещё согласно древней грамматике, невозможно. Сплетничают, что даже духовники низших рангов могут делать грубые ошибки… — меняла вдруг осёкся. — Но я тебе это не говорил, аджнаб! Ты меня неправильно понял! Я просто сказал, что духовники низших классов запоминают древние тексты на слух, поскольку требование уметь читать священные тексты предъявляется к представителям более высоких рангов.
— Я ничего и не слышал, уважаемый Лалчи, не тревожься!
— Что касается денег, — продолжил