Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

— И посмотрите на распорядок, — Генрих Карлович скрипел невидимым пером не переставая. — Отбой нарушен. Перемещение по запретным помещениям. Проникновение в закрытый коридор, а ведь их предупреждали! Я веду счёт: у этого юноши уже одиннадцать пунктов. Заведу дело, для порядка.

— Дело на персонажа? — уточнил я.

— Прецедент важнее персоны, Виктор Александрович.

Эльза комментировала своё.

— Замок недурён. Лестницы двигаются… у моей бабушки лестницы тоже двигались, к слову. Только тише и без театральных эффектов. А вот манеры за столом у этих детей… — Графиня издала звук, отдалённо похожий на вздох, чисто театральный, для выразительности. — Впрочем, чего ждать от школы, где еда появляется из ниоткуда. Уважение к ужину начинается с кухни.

«Сова, — вступил Тихон с подлокотника. — Почтовая сова у них считается фамильяром. Птица. Которая носит письма. Начальник, я требую занести в протокол: планка фамильяров в этом фильме безобразно занижена.»

— А похоже снято! — Альбина болела за экран всей душой. — Замок почти как наш! Ну, поменьше, конечно.

— Поменьше и попроще, но тоже магический, — снисходительно согласилась Эльза. — Хотя лестницам отдам должное.

На квиддиче не выдержал снова Конрад.

— Метла — плохая кавалерия. Ни брони, ни строя, ни сигналов. И почему мяч важнее противника? Сбей ловца, и игра кончилась!

— Это запрещено правилами, — сказала Альбина.

— Война без права сбить ловца… — Рыцарь помотал шлемом. — Неудивительно, что у них тролль до подвала дошёл.

А на появлении кошки завхоза с подлокотника раздалось веское:

«Вот. Единственный профессионал в этой школе. Служебное животное на посту. Начальник, у неё даже походка правильная».

Телевизор, как я узнал по ходу сеанса, у Льва когда-то был. Сломался через пару лет, и чинить его хозяин не стал. Так что кино для личного состава оставалось редким праздником.

А я следил за Каспаром. За весь фильм его лицо дрогнуло один раз. Ровно один: когда мальчику, который жил в чулане под лестницей, объявили, что он принят в школу магии. Что его, оказывается, ждали. Что для него есть место.

Уголок рта. На половину секунды. И всё.

Альбина этого не увидела: она в тот момент болела за экран.

Дальше призрак снова сидел с каменным лицом до самых титров.

На сцене с высоким зеркалом, показывающим желаемое, притихли все.

— Итог по делу Поттера, — Генрих Карлович свернул невидимый свиток. — Девятнадцать пунктов нарушений, один тролль, одно похищение имущества школы. И заметьте: его не замуровали. Мягчеет мир.

Каспар на слове «замуровали» не шевельнулся.

Альбина поднялась с дивана.

— Я сдаюсь, — объявила она. — Это бесполезно.

— Согласна, — Эльза сложила руки. — Дитя, вы сделали больше, чем эта натура заслуживает. Предлагаю практическое решение: оставить призрачную единицу как есть. Просто раз в день проверять склад и выносить оттуда краденое.

Я кивнул.

— Принято. Кроме своего склада он перемещать вещи никуда не может, значит, схема рабочая. Назначим ответственного, внесём в регламент.

— В регламент! — Генрих Карлович просиял. — Наконец-то. Пункт первый: ежедневный досмотр…

— Жаль, что вы теперь о нём знаете, — сказал Каспар, глядя мимо нас. — Воровство не будет приносить мне такого удовольствия.

И поплыл через стену, тусклый и сутулый, каким мы его нашли.

Мы вышли за ним: расходиться личный состав не спешил, вечер того стоил.

Коридор стоял пустой и тихий, только с дальнего конца дотягивался свет настенной лампы.

И тут Каспар остановился посреди коридора, на полушаге, всем корпусом разом. Спина его выпрямилась. Плечи развернулись.

Он смотрел в конец коридора.

А потом хаусмайстер Каспар улыбнулся. Широко, во всё лицо, первый раз за всё наше знакомство.

— Что с ним? — шепнула Альбина.

Мы замерли следом за ним, всей процессией. Я обернулся и посмотрел туда же, в конец коридора.

— Вот этого я точно не ожидал… — проговорил Каспар, не отрывая глаз от увиденного. — Вот это — истинная красота этого мира! Почему вы мне раньше её не показывали⁈

— Ты что-нибудь видишь? — спросил я Альбину.

Она вгляделась в коридор и замотала головой.

— Нет. — И совсем тихо добавила: — Может быть, у него глюки?

— У призраков не бывает галлюцинаций, — нарочито громко сообщил Генрих Карлович. — По крайней мере, я о таком не слышал.

— А как же все те ночные шумы, которые вы постоянно порываетесь проверить? — возмутилась Эльза.

— Это не галлюцинации. А местные обитатели балуются.

— Подтверждаю, — Конрад положил ладонь на эфес. — Здесь многие неспокойны. Именно поэтому я и стал стражем.

— А разве стража не Хранитель назначает? — поинтересовалась Альбина.

Рыцарь кивнул.

— Он. Но назначение случилось именно после странных звуков, ещё при жизни. Собственно, поэтому я и не ушёл на тот свет. При смерти думал, что замку грозит опасность. И видел, что не могу его спасти.

Теперь стало очевидно, что и у Конрада осталось незаконченное дело. И, судя по виду рыцаря и по тому, как он спокойно это говорил, его это в посмертии совершенно устраивает. Правда, от этого пробирало сильнее, чем от любого пафоса.

— Столько веков знакомства, — негромко произнесла Эльза, — и вы ни разу этого не рассказывали, Конрад.

— Не спрашивали.

Альбина прониклась мгновенно.

— Конрад… — она сцепила руки у груди. — Вы семь веков его охраняете. Из-за того, что не смогли тогда…

— Барышня, — рыцарь приосанился, — в тебе столько чувства, что его хватило бы на гарнизон. Редкая чувствительность.

— Я за всех вас переживаю! — горячо ответила Альбина. — За каждого. Вы же все тут… держитесь.

Конрад помолчал под забралом. Подкат ушёл в сторону так же надёжно, как и все предыдущие, и рыцарь принял это с достоинством.

Я вернулся к делу. Каспар по-прежнему стоял посреди коридора и смотрел в голую стену, где не было ни окна, ни портрета. Ни-че-го.

Это было странно. Я подошёл ближе и решил уточнить прямо: раз сумасшедшим призрак быть не может, значит, дело в чём-то другом.

— Что вы там видели?

Каспар поднял указательный палец. Только потом удосужился ответить:

— Тише. Сейчас она снова появится.

Он смотрел в стену. И все мы, один за другим, тоже уставились, потому что ничего другого не оставалось, кроме любопытства.

Альбина подняла руки к лицу и сжала кулачки: предвкушение переполняло