Титан IX ранга - Павел Вяч

Вцепившись во что-то упругое — какой-то отросток — я вновь заработал ножом.

И только когда задняя часть питона окончательно оторвалась и перестала за нами волочиться, я позволил себе улыбнуться. Вернее — оскалиться.

Задняя часть питона продолжала сокращаться, но, судя по тому, как быстро мы от неё удалялись, это были не более чем посмертные конвульсии.

— Это ещё не всё, — процедил я и, преодолев нежелание оставаться в желудке питона, полез назад.

План был прост — добраться до его башки и отрезать её к чертям собачьим.

Находиться внутри было уже невыносимо, но выбираться наружу я не стал — питон мог с лёгкостью скинуть меня с себя и уползти в джунгли.

Змей усиленно пытался вытолкнуть меня из себя, то и дело сокращая мышцы, но я, почувствовав сладкий вкус победы, упрямо полз вперёд, помогая себе кинжалом.

Наконец, добравшись до пасти, я пробил клинком дыру и сунул в неё левую руку. Убедившись, что надёжно держусь, я что было сил заработал Лунным кинжалом.

Как-то я видел видео, где ковбои пытались удержаться в седле — их так мотало из стороны в сторону, что мне даже смотреть было страшно. И сейчас я понял, каково это.

Питон шипел, брыкался, подпрыгивал аж на несколько метров, но я продолжал работать ножом.

По коже пошли огромные волдыри, а сознание медленно, но верно начало плыть — не иначе как яд попал в кровь.

Я потерял счёт времени, потерял чувство боли, забыл, где нахожусь и зачем я сюда пришёл.

Всё, о чём я думал — отрезать эту чёртову башку.

В какой-то момент передо мной появилась Вероника:

— Папа, — она подняла ко мне окровавленные руки. — Когда ты придёшь? Почему ты бросил меня в этом золотом гробу? Забери меня, папочка! Пожалуйста!

— Уже скоро, доченька, — прошептал я.

Наверное, ещё немного и я бы на 100% поверил увиденному — слишком уж сильно слились явь и галлюцинации — но на моих глазах Вероника превратилась в директора школы:

— Виктор Павлович, останьтесь ещё на годик. Вас так любят дети и родители… Ещё годик, а?

— Вам просто нужно закрыть ставку, — прошептал я. — И вы даже не пришли в суд, чтобы встать на мою сторону…

Директор недовольно поморщился и сменился тем самым боровом, который въехал в меня:

— Ты куда прёшь? Почему меня не пропустил⁈ Ты тупой?

— О! — на губах сама собой появилась недобрая улыбка. — Как же я про тебя забыл… Вернусь на Землю — найду тебя.

Боров побелел от страха и сменился Бестужевым:

— Виктор! Судьба страны зависит от тебя!

— Судьба страны зависит от вас, — не согласился я. — Будущее России и мира — это Сеть.

Он вздохнул и удручённо покачал головой, превратившись в Дона:

— Вик, — прошептал партнёр. — Мы сорвём самый большой куш в этой вселенной. Пантеон Порога будет наш! Песьеголовые покорятся моей воле, ксуры — твоей. Надо всего лишь избавиться от Пятёрки…

— Какой пятёрки? — не понял я. — О чём это ты?

— Вик, — на месте Дона появился я сам. — Бери шлем.

— Какой шлем? — удивился я.

В следующий момент мне в лицо ударил порыв ветра, который на мгновение привёл меня в чувство. Я моргнул и увидел, как морда змея, которую я всё-таки отпилил, как будто… мерцает?

Раскрытая пасть-шлем-пасть-шлем-пасть-шлем.

Они менялись так быстро, что, будь я в себе, никогда бы не рискнул сунуть туда руку. Но в моём текущем состоянии рефлексы сработали быстрее мозга.

Лунный кинжал полетел куда-то вниз, а я «выстрелил» рукой вперёд.

Пальцы обжег приятный холод стали, а в следующее мгновение мой локоть взорвался ослепительной вспышкой боли.

Застонав, я повалился на землю и, как мог, сжался в клубок.

Последнее, что я осознал перед тем, как окончательно провалиться в небытие — я прижимаю к груди стальной шлем. Шлем Первого Титана.

— Он выживет?

— Да куда он денется…

— Я серьёзно, Вася! Он же так опух, что дышать не может!

— Пока хрипит — значит, дышит.

— Да он же посинел весь!

— Ну и что?

— А эти пузыри? Такое ощущение, что его тронь, и кожа слазить начнёт…

— Харош нагнетать, Майк. Будто трёхсотых ни разу с поля боя не выносил.

— Ну ты сравнил осколочное или пулевое и… это. Да он как будто из газовой камеры выполз!

— Главное — выполз.

— Может, в него влить ещё одно зелье Восстановления? И парочку антидотов.

— Не надо. Того, что мы ему дали, достаточно.

— Ну смотри… Как думаешь, руку сохранить удастся?

— Посмотрим…

— И ведь как прижимал к себе голову этого чёртова питона! Как своего ребёнка!

— Просто не успел разжать челюсти змея, и всё.

— Слушай, может, сразу отнесём его в кофейный Разлом?

— Сначала покажем девчонкам. Они скажут, что делать.

Я слышал разговор Майка и Васи, но он доносился до меня как будто сквозь вату. Причём, если опираться на внутренние ощущения, я в любой момент мог подняться «повыше» и оказаться ближе к неофитам. Или, наоборот, опуститься ниже и отдалиться от них.

Я словно находился под водой, а они на поверхности, но вынырнуть я, как ни пытался, не мог.

А ещё я заметил, что чем выше я поднимался, тем быстрее бежало время. Соответственно, чем ниже я опускался, тем медленнее оно тянулось.

Но и это было не всё. Я не чувствовал боли, не чувствовал своего тела, но вместо этого я ощущал каждый свой энергетический канал. И если с большинством из них всё было в порядке, то часть из них как будто… отмирали.

И я даже знал, почему.

Яд питона отравил не только моё физическое тело, из-за чего, если верить Майку, оно посинело и распухло, но и энергокаркас.

И если с первым я ничего не мог поделать, то как работать с энергоструктурой, я знал.

Первым делом я зачерпнул из своего внутреннего источника чуть ли не половину его содержимого и, аккумулировав всю эту энергию в центре энергокаркаса, отправил её во все стороны.

Сила побежала по каналам, вымывая усталость и напряжение, и я чуть ли