Львира. Земли Солмира. Том I - Татьяна Левицкая

— Ага, кто-то перебрал, — вынес вердикт страж. — Хотя, как можно напиться этим зельем — ума не приложу… Другое дело «Черная химера» …

Каиса икнула в знак протеста, но спорить не стала. Несмотря на побочный эффект, ее все устраивало. Драконье Пламя избавило от безнадеги и тоски, пусть даже только на вечер. А все остальное сейчас не имело значения. У нее будет время побеспокоиться об этом завтра.

— Ладно, глупая кошатинка, — снисходительно вздохнул Нивертон, подхватывая Каису на руки и взваливая на плечо, прямо как свою котомку, — сам донесу тебя до твоей лежанки.

Открыв ее ногами дверь, он вышел из таверны и направился к своему друфу. Каиса мирно засопела, укаченная неспешными шагами Нивертона. Руки беспомощно свесились вниз, покачиваясь из стороны в сторону, словно водоросли на ленивых волнах.

Войдя в друф уже без помощи ее конечностей, Нивертон аккуратно переложил львиру на свою кровать и укрыл одеялом. Поправив локоны, рассыпавшиеся по ее лбу и щекам, страж присел рядом на корточки. С минуту он сурово вглядывался в умиротворенное лицо, а затем отмер и тяжело вздохнул.

— Хотел бы я сказать, что будет безопасно в этом походе, Каиса, и моих сил хватит, чтобы оградить тебя от любой напасти, — тихо произнес он, слегка поморщившись, будто нечаянно вдохнул перца, — да вот только это будет ложь. Альвисс покинул нас совсем не вовремя. Он и не должен был… — Нивертон замолк. Горло сковала судорога. Легонько похлопав Каису по руке, страж поднялся и принялся за сборы. Положив в мешок зелья, немного еды и одеял, он достал из небольшого шкафчика какой-то предмет. Вынув из-за пояса маленький перочинный ножик, он уселся на крыльце друфа, затворив за собой дверь.

— Фе́ра! — шепнул он. Сумрак рассеялся.

В его руке покоился маленький обрубок чуть меньше мизинца. Стружки полетели на ступеньки, а лезвие все беспощадно рассекало дерево. Медитативные действия успокаивали Нивертона. Под тихим покровом ночи, он погрузился в свои мысли, которые то и дело уводили его к предательству Тирека и его последствиям. «Каиса права, все начнется сегодня» — размышлял он про себя. «И Альвисс это знал. Он придавал львире настолько большое значение, что пожертвовал своей жизнью, лишь бы одно единственное перо не досталось эльфам… А значит, крылья все также остаются ее слабым местом. Они не только уязвимы, они опасны даже для нее. Перо белого феникса — сильнейший ингредиент для зелий, обладающих поистине громадным размахом. А что, если у Тирека было не одно перо? Тогда Альвисс напрасно пожертвовал собой… Тогда, у эльфов есть все возможности, чтобы стереть Друидэйн с лица земли одним лишь флакончиком…»

Нивертон помотал головой, словно отгоняя эту чудовищную мысль и дунул на обрубок. Маленькие щепки разлетелись в стороны, а крохотные опилки закружились в воздухе небольшим облачком. Подсвеченные сферами, эти бледные искорки потеснили ночную мглу.

— Каиса, проснись, — раздался над ухом знакомый баритон. Разлепив глаза, львира отчужденно уставилась на стража, вспоминая вчерашние события. Через секунду ее лицо омрачилось и Каиса тяжело сползла с кровати на пол.

— Мы в твоем друфе? — недоуменно огляделась она.

— Я спал на полу. Теперь мы знаем, что ты пьянеешь от Драконьего пламени, так что не налегай на него, — слегка улыбнулся Нивертон, взваливая себе на плечо мешок с поклажей. — Идем, церемония вот-вот состоится.

Ничего не понимая, Каиса потерла глаза и поднялась на ноги. В друфе резко потемнело, а голова пошла кругом.

— Ох-х… — простонала она, вскинув руку в поисках точки опоры. «Кто же знал, что после невинного зелья наступит состояние полного изнеможения? И предупредил бы хоть кто-нибудь…» — ворчала про себя Каиса, стоя беспомощно в потемках. Через несколько секунд свет вернулся, и девушка поняла, что ее точкой опоры оказалась гладко выбритая щека стража, который наблюдал за этим представлением с наполовину сплющенным застывшим лицом.

— Прости, — пискнула Каиса. Схватив протянутую ей Нивертоном котомку, она закинула ее на плечо и мигом выскочила из друфа. Страж ничего не ответил. Видимо, он уже успел привыкнуть к дуростям своей подопечной. Но его лицо, как всегда, говорило